Автор
В темных закатных часах, Анна-Лаура де Понталек озирается по замку в Броселанде — величественной лесной крепости. Вокруг ее застывшего лица медленно тает усталость, сменяясь тревожным нетерпением. Она перечитывает старинные дневники, надежды которых теперь пусты, и чувствует себя ненужной на свету, каким она его больше не видит....
О, это удивительная пара, но, возможно, мадам известно гораздо больше, чем мне?
Очевидно, фрау Маркарт ожидала встречных откровений, но Лаура сочла, что лучше бы им на этом и остановиться. Тем не менее, не желая обидеть эту славную женщину, она подарила ее одну из своих улыбок, за которые ей все можно было простить:
— Не уверена, что знаю больше вашего. Видите ли, в жизни порой получаешь приказы из таких высоких инстанций, что самое лучшее — просто подчиниться, не вникая в их смысл…
Но хозяйка гостиницы была неглупа.
— Так высоко? Надо ли полагать, что здешние люди не ошибаются и наша «графиня Тьмы» вовсе не обычная эмигрантка, каких много?
Прозвище задело Лауру:
— Неужели вы так ее нарекли?
Фрау Маркарт наградила ее широкой улыбкой:
— Это имя выдумал один юноша из нашего города, он поэт. На нашем языке это произносится как «dunkelgräfin». Но по-французски оно звучит гораздо интереснее! И так ей подходит!
Вернувшись к себе, Лаура задумалась над этими словами.
Тем же вечером приехал Филипп Шарр. Было уже больше десяти, и девушка пошла спать. Чтобы он мог без помех переговорить с Лаурой, фрау Маркарт отперла для них комнату, соседнюю с их апартаментами.
Прошедшие десять лет нисколько не изменили верного швейцарца, разве что он стал теперь еще суше, еще суровее и сдержанней. Этому человеку нечасто приходилось отдыхать, ведь на своих широких плечах он нес всю внешнюю охрану тайны, выполняя долг, который возложил на себя много лет назад. Непосредственная защита была на голландце, но все, что окружало их извне, находилось в ведении Филиппа Шарра. И тем не менее он нашел теплые слова, радуясь встрече с Лаурой и Жуаном.
