Автор
В темных закатных часах, Анна-Лаура де Понталек озирается по замку в Броселанде — величественной лесной крепости. Вокруг ее застывшего лица медленно тает усталость, сменяясь тревожным нетерпением. Она перечитывает старинные дневники, надежды которых теперь пусты, и чувствует себя ненужной на свету, каким она его больше не видит....
— Несмотря на все условия, — с чувством сказал он, — ваш приезд — это какое-то чудо. Ни за что бы не поверил, что такое возможно…
— А… ей сообщили?
— Да. Вы просто не представляете себе, как она радуется возможности увидеть вас обеих. Она так часто думала о вас!
— Известно ли ей, что нам не велено с ней разговаривать?
— Известно. Не скажу, что она от этого в восторге, но главное для нее — повидать Элизабет. Похожа ли на нее девочка?
— О да, и, думаю, не оскорблю ее, сказав, что она будет не хуже матери.
Шарр вгляделся в черты сияющей юной девушки на портрете в рамке из слоновой кости.
— Хотя это произведение местного художника, — пояснила Лаура, — но, думается мне, сам знаменитый Изабей, придворный миниатюрист, не написал бы ее лучше…
Со слезами на глазах швейцарец положил портрет обратно в коробочку и спрятал в карман.
— Спасибо вам от нее! Благодаря портрету счастье, которого она так ждет завтра, продлится и впредь…
Лаура умолкла, предоставив ему возможность подкрепиться, но потом, когда он перешел к десерту и спросил разрешения раскурить трубку, вновь начала беседу:
— Имеете ли вы право рассказать мне, что с вами происходило после отъезда из Хейдега?"
"— Почему бы и нет? Я не имею права выдавать место, где она находится сейчас, но не те пункты, которые она проезжала.
