Автор
В темных закатных часах, Анна-Лаура де Понталек озирается по замку в Броселанде — величественной лесной крепости. Вокруг ее застывшего лица медленно тает усталость, сменяясь тревожным нетерпением. Она перечитывает старинные дневники, надежды которых теперь пусты, и чувствует себя ненужной на свету, каким она его больше не видит....
— Молодого герцога любили, и он совсем не угрожал жизни Бонапарта. Никто так и не понял, зачем надо было замешивать на крови основание трона, на который Наполеон собирался взойти.
— Так уж и никто? — прошептал Шарр, улыбаясь одними глазами.
— Нет, конечно. Я-то поняла, и еще один-два человека. Только герцогу было известно, где скрывается настоящий король. Удивительно лишь, что его убили так скоро. Могли бы, наверное, попытаться заставить его выдать тайну…
— Кому-то, без сомнения, было на руку, чтобы он так ничего и не рассказал.
— Если бы народ узнал об этой истории, кто бы, интересно, в нее поверил? — задумалась Лаура. — Двое детей короля вынуждены скрываться! Как печально! Но расскажите, куда вы поехали после Ингельфингена?
— О, сначала просто путешествовали. Подумав, что с этой стороны опасность больше не грозит, вернулись на несколько недель в замок Одиночества, но наша собственная таинственность вызывала подозрения. Кроме того, в то время мадам носила бархатную маску, и мы сразу же заметили, что она привлекает внимание.
— В Вену? Не безумство ли это? — чуть не закричала Лаура.
"— Нет, потому что, как видите, мы еще здесь и живы. Граф предпочел бы съездить туда один, но как оставить мадам? Так что мы поехали втроем и остановились там в гостинице, где графиня, изображая больную, не покидала своей комнаты, а я прислуживал ей, пока сам граф ездил во дворец Шварценберг, где встречался с Александром I.
— И что же ему сказал царь?
— Мне смысл всей беседы не передавали. Граф просто сказал, что русский император дал ему несколько добрых советов и какие-то письма.
— А почему не в Англию? Если вы бежали от Наполеона, как и от прочих врагов, то Англия была бы лучшим местом…
— Только не для господина графа, — мягко возразил Шарр. — Там, конечно, есть и друзья, но есть и
враги, причем довольно влиятельные.
