Вечер обещает быть жарким и непредсказуемым в Их жарком ноябре. Встреча с клиентом отдаленно похожа на неудачную авантюру, а выдающаяся работа заставляет перенести конец дня прямо в кафе, где уютное пламя камина и шоколадная чипсы только подчеркивают неразделенную тоску....
Даже красивое будуарное платье купила…
Черт, что я несу…
— Хочу тебя огорчить, на свидания я тоже никого не приглашаю. И цветов не дарю. Но будуарное платье — это уже интересно, — приняв мой бред за чистую монету, ухмыльнулся Константин. — Надеюсь, у придурка мужа ты покупки не оставила?
— Нет.
— Вот и чудно. Сварим глинтвейн и займемся исследованием твоего будуарного платья.
Я вздохнула и замолчала. В конце концов, какая разница, водит он на свидания, или нет? Дарит цветы, или не дарит? Завтра я уеду обратно в Краснодар.
"Видимо мысль о будуарном платье Константина взбудоражила. Он задумчиво посмотрел на меня.
— А знаешь, наверное, я оставлю тебя у себя.
— До утра и без цветов? — усмехнулась я. Только вышло как-то невесело.
Лифт резко остановился и распахнул перед нами двери.
— Нет, навсегда, — уверенно произнес Константин. Подхватил мои дорожные сумки и зашагал по просторному холлу в сторону квартиры.
— Костя, у меня есть ребенок. Я не могу остаться у тебя навсегда, — засеменила я за ним следом.
— Аня, хватит. Мне это надоело, — резко остановившись перед дверью, нахмурился он. — Мы с тобой, как маленькие. Бегаем — то друг за другом, то друг от друга. Пора это прекратить. Дочку можно у родителей оставить. Будешь по выходным к ней приезжать.
И полез шарить по карманам в поисках ключей.
Что-то оборвалось внутри. Я стояла и оторопело смотрела в его широкую спину. Я вдруг осознала, что он не готов принять меня с дочкой.
Константин повернул ключ и пропустил меня вперед. Уверенно поставил мои сумки на пол и захлопнул дверь. Для надежности запер ее изнутри, а ключ засунул в карман джинсов.
Горько усмехнулась. Наверное, я запала на эту его упертую уверенность в себе. Вот сейчас — он совершает глупость за глупостью, а продолжает переть, как танк. Не понимает, что мать, у которой остался ребенок, замками не удержать.
— Так, снимай пальто, в гардероб вешай.
— Есть. Где-то, — пожала плечами.
— И сапоги… сейчас мороз ударит, а ты в осенних.
— Я же на машине.
Развела руками, отдала ему пальто. Быстро стянула с ног сапоги. Стало неловко от того, что я оказалась у него в домашней одежде. Он ведь хотел, чтобы я сияла, а не стояла перед ним в домашней футболке и с заплаканными глазами.
— Извини, я по-домашнему.
