Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Василий Храпов угрюмо барабанил пальцами по столу, ни на кого не глядя. Лишь один раз Юрка пытался отвлечь его, но брат огрызнулся, и Юрий отстал. Из кладовки время от времени доносился хриплый кашель, заставлявший каждого из них украдкой поглядывать туда, где сидел старик.
– Недолго ему кашлять осталось, – уронил Василий.
Но никто не ответил.
Когда Марк вернулся с прогулки, лицо у него было мрачнее тучи, и Юрку охватили дурные предчувствия. Паулс швырнул мокрую куртку на стул, и Храпов не выдержал:
– Случилось что?
Вместо ответа Марк грязно выругался.
Звонил его агент, который должен был регулярно сообщать Паулсу, что происходит с его отелем. Мысленно Марк давно уже считал отель своим. Он ждал лишь дня, когда хозяин выставит его на продажу, и был уверен, что раньше конца зимы этого не случится.
Новости, принесенные агентом, привели его в бешенство. Агент рассказал, что владелец гостиницы неожиданно развернул кипучую деятельность и очень быстро оформил все документы, необходимые для проведения сделки.
– Какой-то местный чиновник, – процедил Паулс сквозь зубы, не глядя на притихших сообщников. – Прирезать бы его, да ведь на это время уйдет. И «Ласточка» моя тоже уйдет.
– Почему «Ласточка»? – спросил Бондарев. – Ты же говорил – «Чайка»?
– Была «Чайка», будет «Ласточка».
– Так ты уже и название новое придумал… – понимающе протянул Василий, но, наткнувшись на яростный взгляд Марка, осекся и смолк.
– Значит, так, – ледяным тоном проговорил Паулс. – Обыграем казино – и возьмем банк. Нечего откладывать! И без споров! – прикрикнул он, заметив, что Юрка хочет возразить. – Деньги нужны, понял?
– Марк, ну ведь будут и другие отели… – страдальчески сказал Юрий.
– А мне…, не нужны другие! Мне этот нужен, ясно?
Паулс встал, наклонился над сидевшим Храповым-младшим, и всем показалось, что Юрка вжался в стол.
"– А если ты, пасть беззубая, будешь еще возражать, – членораздельно проговорил он, – то останешься без языка. А не только без зубов.
Юрка поднял руки, сдаваясь, и Марк отошел от него. Шрамы на его лице проступили ярче.
Бондарев кашлянул, будто извиняясь, и Паулс резко обернулся:
– Что еще?
– Не хотел бы тебя огорчать, – с сожалением сказал Андрей, – но с банком могут быть проблемы.
