Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Василий отодвинул засов, зашел внутрь и почти сразу вывел старика, придерживая его за плечо. Вопреки Юркиным ожиданиям, Гройс вовсе не выглядел сонным. И он не пытался сопротивляться: с присущим ему смиренным видом покорно брел туда, куда вел его, подталкивая, Храпов."
"Четверо мужчин не сводили взгляда со старика. При ярком электрическом свете его худоба бросалась в глаза еще сильнее, чем тогда, когда он сидел в заточении. Гройс пошатывался, сам цеплялся за руку Василия, словно боясь, что вот-вот упадет. Видимо, из-за этого Храпов утратил бдительность, уверенный, что старик не сделает попытки сбежать, и ослабил хватку на его плече.
– А скажи мне, милый друг, – внезапно прохрипел Гройс, исподлобья косясь на Василия, – ты и внучку мою убьешь, а?
Услышав его, Юрка вздрогнул. Не потому, что старик заговорил о смерти девушки, а потому что он заговорил. Отражение своего изумления он увидел и на лице Арнольда. Для каждого из них, хоть они и не осознавали этого, старик был уже мертвецом.
Василий в первый миг оторопел, но через миг пришел в себя.
– Пошел! – Он со злобой толкнул Гройса.
– Вась, ты бы с ним поаккуратнее… – начал Бондарев, приподнимаясь со своего места.
Но его предупреждение запоздало.
Гройс вывернулся из-под руки Храпова и отскочил в сторону, оскалив зубы. Но вместо того чтобы броситься к окну – единственной его возможности прорваться наружу, он с проворством хорька прыгнул на Василия. Нападение было столь внезапно, что Храпов упал. В кулаке старика блеснуло что-то, похожее на острие ножа, и он без единого звука вонзил это «что-то» в тело Храпова.
Василий закричал, но крик его заглушили выстрелы. Андрей Бондарев шел на старика, вытянув вперед обе руки с зажатым в них пистолетом, и беспрерывно стрелял.
Первый же выстрел сбил Гройса на пол. От второго он выгнулся дугой и попытался отползти к стене, словно надеялся спрятаться. Третий, четвертый, пятый… Юрка окаменел, в ужасе глядя на старика. Каждая пуля выбивала из его груди фонтан крови, заливавший все вокруг.
Умник выстрелил в последний раз, затем пистолет щелкнул вхолостую. Действуя с автоматизмом робота, Бондарев перезарядил пистолет и отступил назад.
В комнате повисла могильная тишина.
Окровавленное тело лежало у стены. Вокруг него лениво растекалась лужа. Юрка завороженно смотрел, как от нее отделился красный ручеек и потянулся к нему, словно осторожное щупальце.
