Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Эстонец тяжело опустился рядом. Юрий заметил, что он сел спиной к накрытым простыней телам.
– Сматываться надо, Марк, – во второй раз повторил Арнольд, потирая виски.
– В банке справимся вчетвером, там работы на полчаса, – сказал Паулс, будто не слыша его. – А делить выручку придется не на пять частей, а на четыре.
– Ты серьезно?!
– Внутрь пойдем мы с тобой, Юрок будет в кузове, Вася за рулем. Легко обойдемся без Умника. Один раз мы это проделали, проделаем и второй. Потом я вернусь сюда за деньгами – и уедем.
Он говорил отрывисто и с таким напором, что Юрка на секунду усомнился, осознал ли Марк, что произошло.
– Если упустим такой шанс, второго уже не будет, – добавил Паулс.
Арнольд ничего не ответил, в задумчивости потирая руки. Юрий видел, что он колеблется. Гибель Умника для него ничего не значила – он изо всех сил пытался сообразить, какой ущерб она может нанести их плану. Марк помог ему.
– Мальчишка исчерпал свой ресурс, – хладнокровно сказал он. – Придумал три неплохих плана. Но на большее он не был способен, так что рано или поздно от него пришлось бы избавляться.
Арнольд кивнул, соглашаясь, но затем встрепенулся:
– Стой! А простыней он тоже сам закрылся? Завернулся, чтобы ползти на кладбище?
– Очень смешно, – без тени улыбки отозвался Паулс.
Он шутовски поклонился в сторону трупов.
– И не забывай: все поделим на четыре части! Риск минимальный. После дела пересядем в «Форд». Тачка нигде не засвечена, мы тоже.
Паулс был очень убедителен. Даже Юрий почувствовал, что попадает под воздействие его настойчивого голоса.
