Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
– Умник… – осипшим от ужаса голосом позвал Юрка, уже все поняв.
Бондарев пошатнулся и сел в лужу, выпустив оружие из пальцев. Никто даже не сделал попытки подойти к нему. Андрей посидел немного, глядя перед собой в одну точку, покачнулся, будто собираясь встать, и упал назад. Тело его ударилось о влажный пол с мягким стуком и застыло.
Теперь Гройс, Ирка и Умник лежали рядом. Старик – раскинув руки, Ирка – съежившись подле него, будто доверчиво уткнувшись носом в его разорванную рубашку. Пальто задралось, открыв худенькие коленки, все в темных пятнах крови.
Бондарев так и не отнял руки от горла. На лице его, обращенном в потолок, застыло удивленное выражение, словно он так и не смог до конца поверить, что его все-таки убили, и игра закончилась.
– Господи… – Юрий перекрестился. Лицо его посерело. – Спаси и помилуй… Раба твоего… грешного… И упокой душу его, Господи…
Он не знал ни одной молитвы, но слова будто сами выскакивали откуда-то изнутри.
– Молиться будешь в церкви, – хрипло сказал Паулс. – А сейчас нужно решить, что делать дальше.
Он обвел взглядом свою группу. Василий прислонился к подоконнику, тупо глядя на пистолет, который выронила девчонка. Юрий шевелил губами, и в глазах его читался страх. Один только Арнольд, хоть и побледнел, держал себя в руках. Он первым отреагировал на слова Марка:
– Уходить надо, вот что.
Василий смог наконец оторвать взгляд от пистолета.
– Как она его… А он!.. С ним точно – все? – выдавил Храпов, кивнув на Андрея. – Может, проверить?
– Даже не сомневайся, – мрачно отозвался эстонец. – Пуля в шею попала. Он еще долго продержался.
Храпов поворочал шеей, будто это в него стреляли, и встал. Боль в ноге заставила его поморщиться.
– Надо было раньше эту сучку грохнуть. Я же говорил… А теперь валить надо. Да поживей.
Арнольд поддержал его:
– Правда, Марк, смываемся.
Он не закончил. Все и без слов было ясно.
Марк покачал головой. Эстонец осторожно приблизился, разглядывая убитую девушку.
– Дура какая, – почти с сожалением сказал он. – Надо же, какая дура…
– Эта дура едва нас всех не положила! Да, недооценил я ее… И Умника прикончила, тварь… Стой!
Восклицание относилось к Василию, который, прихрамывая, подошел слишком близко.
