Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
«Никакой порчи нет, есть только самовнушение. По твоему возрасту ясно, что у тебя должны быть живы бабушка и дедушка. Она выбирает одного из них и случайно попадает в точку. Так и должно быть – ошеломляющий удар, чтобы ты не ушла, а вернулась, испугавшись».
Панический голос стих, и девушка повернулась к цыганке.
– А хочешь, Танюша, я сама тебе погадаю? – протяжным низким голосом спросила она, подходя. Глаза ее потемнели, сузились, и больше она ничем не напоминала ту глуповатую доверчивую деваху, которая только что слушала цыганку разинув рот.
Цыганка остолбенела.
– Что, правду я тебе сказала? – прищурилась Ирка.
– Иди к черту, бешеная, – буркнула цыганка, отвернулась и пошла, то и дело оборачиваясь и косясь на нее.
Девушка проводила ее взглядом, пожала плечами и направилась обратно к чебуречной. Но пройдя несколько шагов, встала как вкопанная. Только теперь ее осенило: «Он же мне не дедушка! Цыганка сказала: „Если уйдешь, у тебя дедушка умрет!“ Но Гройс-то мне не дедушка, а какой-то двоюродный дядя.
От облегчения она даже подпрыгнула, и какой-то солидный гражданин, проходивший мимо, шарахнулся от нее в сторону, едва не уронив портфель.
Михаил Степанович с удовольствием доедал третий чебурек, а на столе перед ним потел чайничек с зеленым чаем. Гройс указал на него:
– Пей. По жаре идет бесподобно. Ну, рассказывай.
Ирка без утайки передала их беседу с цыганкой.
– Я подумала, что нужно пользоваться ее же приемами, – закончила она. – Какое у женщины уязвимое место? Муж. Вот я про мужа и брякнула.
Гройс от души рассмеялся:
– А словечко «погуливать» где подцепила?
– От соседки слышала, – честно призналась Ирка. – Она каждый раз при встрече талдычила, что дядя Вова от матери погуливает. Вот я и запомнила.
Улыбка исчезла с лица старика, и он недобрым словом помянул про себя Валентину и всех ее паршивых кобелей.
– Знаешь, – без всякой связи с предыдущим разговором бодро добавила девушка, – а ты был совершенно прав. В толпе работать легче. И еще я придумала, куда мы с тобой пойдем в следующий раз – там-то уж точно много народу!
– И куда же? – заинтересовался Михаил Степанович.
– В казино!
К огромному Иркиному удивлению, идею с казино Гройс не только не поддержал, но и забраковал со всех сторон.
– Ни тебе, ни мне делать там нечего, – сурово сказал он.
