В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Вы, господин магнат, совсем ничего дальше носа своего не видите? Вы не видите, как обостряется конфликт между трудом и капиталом, как растёт отчуждение между работниками и администрацией, между наёмным персоналом и хозяевами? Вы не замечаете, как управление протестом раз за разом филигранно перехватывают профессиональные политики – в первую очередь, с берегов Темзы? Вы не понимаете, что это закончится тем, что вас вообще не останется нигде – ни в кресле директора, ни в зале акционеров?…
– Мы заботимся о своих рабочих и служащих! У нас самые комфортные условия! У нас…
– Да я знаю, – махнув рукой, устало опустился император обратно в кресло.
– Вам нужен пример? Работающая модель для внедрения опыта по всей империи? – догадался нефтепромышленник.
Император кивнул головой и окутался дымом от раскуриваемой трубки:"
"– Мне нужна не просто модель, а особая, позволяющая перехватить инициативу у многочисленных революционных группировок, и, в первую очередь, у революционеров, представляющих крупный и средний капитал, состоящих из владельцев фабрик и заводов.
– Другого способа борьбы с революционерами нет?
– У любого правителя есть всего один способ избежать революции – быть радикальнее самого радикального революционера.
