В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Самые радикальные требуют “Долой самодержавие!”
– Если это понадобится для дела, а не просто ради красного словца и позы – я готов, – спокойно ответил император. – Один очень близкий мне человек говорил, что у меня получилось бы быть священником…
– О, Ваше Величество, – улыбаясь, покачал головой Нобель, – если только священником очень воинственной церкви. Подставлять вторую щёку – это, явно, не про вас…
– Да? А мне кажется, что я всё время только это и делаю… Но вернёмся к нашим делам. Вы так и не ответили ни на одно моё предложение.
– А я пока не услышал самого предложения. Ведь всё, что вы описали, это не более, чем организационная подготовка, фон, не так ли?
– Разумно. И именно с этого надо начинать. Глупо отдавать команду “Спуск на воду”, когда открыты кингстоны.
– Хорошо, Ваше Величество. Мы закроем и даже заклепаем кингстоны, если поймём, что нам это принесёт, кроме гипотетической революции в отдалённой перспективе.
– Перспективу я вам обрисовал только для того, чтобы вы поняли логику моих предложений, – усмехнулся, выколачивая трубку, император, – а в остальном будем соответствовать правилу: “Мысли глобально – действуй локально”… Итак.
– Ваше Величество, вы ставите нерешаемые задачи, – пробормотал Нобель, тем не менее, что-то быстро записывая в свой блокнот.
– Нерешаемыми эти задачи кажутся только тем, кто не собирается их решать, уважаемый господин Нобель. Над этой проблемой уже работает фирма Бари – объединяйте ваши усилия. Пусть они улучшают котёл и форсунки, а вы работайте над совершенствованием топлива. Кроме того. Два года назад вы приобрели патент на дизельный двигатель, к сожалению маломощный и ненадёжный.
