В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Знаете, с вами я готов поверить во что угодно, даже в грозу этим зимним вечером…
Грохот, который раздался одновременно с последними словами, заглушил жалобное позвякивание выбитых окон, а взрывная волна, выламывая рамы и снося тяжёлые гардины, легко подхватила предпринимателя и швырнула его на пол, перемешивая в воздухе обломки штукатурки с осколками стекла и обрушивая эту адскую смесь на собеседников.
Высокая спинка кресла, приняв на себя главный удар спрессованного взрывом воздуха, больно боднула императора в затылок и бросила на предпринимателя, после чего за окном грохнуло ещё раз и всё погрузилось в темноту…
* * *Моцарт… “Фигаро”.
– Боже мой, как же я устал! – подумал император…
– Неудивительно, ты же за один месяц буквально перевернул вверх тормашками весь свой мир.
– А-а-а-а, Айтон![45] Почему-то я даже не удивлён, услышав… нет, правильнее сказать – почувствовав тебя… Но какой же ты всё-таки скотина… Закинул… поставил меня в такое положение.
– Ты ошибаешься, я не имею такой возможности. Это ты уже второй раз сваливаешься мне на голову… Фигурально выражаясь. Что касается времени и места перевоплощения… Ты сам определил параметры… Одним словом – тебе были созданы максимально благоприятные условия для выполнения твоего желания.
– Кем созданы? Каким образом? Не понимаю… Я опять ничего не понимаю. Мне уже начало казаться, что ты и мой разговор с тобой – это бред воспаленного сознания… И вот опять…
– Я уже говорил, но ты меня не услышал.
