В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
Он пока без памяти… Вас и его доктор приказал ни в коем случае никуда не переносить, не переворачивать и вообще не трогать, пока не будет проведено полное обследование… Вот – побежали за свечами… Проводку побило…
“Какие тяжёлые веки… не удержать… А ведь хотел что-то ещё спросить… Или не спросить, а сказать? Что-то очень важное… Надо вспомнить… Герарди… Борис Андреич Герарди… Хороший малый, жалко, что его убьют в 1918-м… Возьмут в заложники и расстреляют… Не позволю! И рука не дрогнет… ”
– Ваше Величество! Вы меня слышите? Просто моргните, если слышите…
– Вот, смотрите-смотрите, у него дрогнули веки…
– Да, Слава Богу.
“Опять Моцарт… я начинаю привыкать к этой музыке… Айтон! Ты что-то хочешь мне ещё сказать?”
– Я хочу предостеречь… Не следует начинать сражение или войну, если нет уверенности, что при победе выиграешь больше, чем потеряешь при поражении. Те, кто домогается малых выгод ценой большой опасности, подобны рыболову, который удит рыбу на золотой крючок: оторвись крючок – никакая добыча не возместит потери…
– Хорошо сказано! Я запомню твои слова!
– Это не я.
– Ты становишься афористичным…
– Я просто хочу указать на твою принципиальную ошибку. Точнее – это ошибка всех революционеров. Вы постоянно пытаетесь убить всех плохих, чтобы остались одни хорошие… И вот сейчас ты опять задумал спасти одних, уничтожив других…
– Антагонистические противоречия могут быть разрешены только уничтожением одной из сторон…
– Это ложное утверждение.
