В тревожной атмосфере Москвы весны 1953 года, где каждый шаг становится последним, Великий Человек медленно исчезает. Комнату заливает тихий свет и слабый дым от лёгкого вина, растворяясь в зловещей атмосфере. Каждое движение кажется шагом на перепутье жизни и смерти.
– Вольно, Иван Дмитриевич, не тянитесь, а ещё лучше – составьте мне компанию. Присаживайтесь. Я вижу, что вам тоже требуется подкрепиться, не так ли? Сегодня вы за мной весь день ухаживали, теперь моя очередь… Только давайте договоримся без чинов, чай не на приёме и не на плацу. А то я начну вас называть “товарищ князь”…
Ратиев удивленно поднял брови, а император в это время уже повернулся к самовару, аккуратно наливая кружки и улыбаясь себе в усы. Если бы Сталин смотрел фильм “17 мгновений весны”, то, наверняка бы, вспомнил крылатую фразу “Никогда Штирлиц не был так близок к провалу”.
1917. Октябрь. Петроград.
Редакторская колонка ""Известий ЦИК и Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов"" от 5 ноября 1917 года неприятно кольнула Сталина и показалась ему дикой и нелогичной:"
"""… Выражаю искреннюю благодарность помощнику начальника дворцового управления полковнику лейб-гвардии, товарищу князю Ивану Дмитриевичу Ратиеву за самоотверженную защиту и охранение народных сокровищ в ночь с 25 на 26 октября… Присвоить ему как лицу, отвечающему за целость дворца, имущества и всех художественно-исторических ценностей, полномочия главного коменданта Зимнего дворца и всех государственных дворцов и музеев Петроградского района… "".
Сталин бросил газету на стол и смачно выругался. Сергей Яковлевич Аллилуев – хозяин квартиры и отец будущей жены Сталина, удивлённо воздел брови и через плечо постояльца и соратника по революции заглянул в газету.
– Вах! Что случилось, генацвале? – шутливо произнес он, пародируя грузинский акцент.
– С какого это времени мы стали привечать золотопогонников, да ещё и князей, – кипел, как чайник, Сталин, нервно барабаня пальцами по обеденному столу.
– А какая разница, какого цвета кошка, если она ловит мышей? – пожал плечами Аллилуев, – что ты взъелся на этого полковника? Если судить по газете, он просто выполнял свой долг… Хорошо выполнял… Или революции не нужны хорошие грамотные полицмейстеры и коменданты?
Сталин тогда ничего не ответил старому другу и революционеру. Он абсолютно искренне считал, что не нужны.
