Мартын Потапович налил себе ещё коньяка:
— Вот именно поэтому нам нужен железный договор. Чтобы история не повторилась. Согласен?
— Согласен. Но учти — если ты попытаешься кинуть меня, как твой род кидал моих предков…
— То же самое касается тебя, Никита. У меня хорошая память. И архивы с интересными документами о махинациях Демидовых за последние сто лет.
Они пожали руки — крепко, до хруста, каждый пытаясь продемонстрировать силу. И каждый уже обдумывал, как обойти будущий договор.
Яковлев поднял свой бокал, и хрусталь зазвенел в тишине бильярдной.
— За старых врагов, ставших союзниками.
— И за молодых щенков, которые скоро узнают, что значит вставать на пути у матёрых зубров.
Они выпили, скрепляя союз, который должен был уничтожить Прохора Платонова. В этот момент в камине с громким треском лопнуло полено, и сноп искр взметнулся в дымоход. Один уголёк вылетел на ковёр, оставив прожжённую дыру в фамильном гербе Яковлевых.
— Надо бы каминную решётку поправить, — пробормотал хозяин, затаптывая тлеющий уголь.
Ни один из них не придал значения этой мелочи.
В главном зале заседаний Академического Совета в Великом Новгороде царило напряжение, густое как утренний туман над Волховом. Магистр Белинский нервно постукивал пальцами по кафедре, поглядывая на массивные часы над входом. До начала дебатов оставалось три минуты.
— Где же этот мерзавец? — прошипел он своему помощнику.
В первых рядах сидела княгиня Разумовская, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя костяшки пальцев побелели от того, как крепко она сжимала подлокотники кресла. Сидящая рядом фрейлина шепнула ей на ухо:
— Он успеет. Должен успеть.
На противоположной стороне зала представители оппозиции уже обменивались довольными улыбками. Магистр Скворцов из Казанской академии наклонился к коллеге:
— Похоже, наш «герой Пограничья» струсил. Технический проигрыш будет позорным концом его амбиций.
В ложе для прессы журналисты готовили заголовки. «Платонов не явился на дебаты», «Трусость или высокомерие?», «Конец реформатора».
Секретарь Совета уже поднялся, готовясь объявить о неявке одной из сторон, когда снаружи донёсся нарастающий гул. Стёкла задрожали от вибрации.
— Что за чертовщина? — воскликнул кто-то.
Гул усилился, превратившись в оглушительный рёв винтов. Через высокие окна все увидели грузовой вертолёт, зависший прямо над площадью перед зданием. Боковая дверь открылась, и оттуда выбросили толстый трос.
