Купеческая гильдия тоже недовольна.
— Мои люди копали его прошлое, — Демидов потёр подбородок. — Самосуд над старостой и купцом Гривиным, уничтожение рода Уваровых, атака на объекты князя Терехова и Фонда Добродетели…
— Всё это уже известно и странным образом только добавляет ему популярности, — горько усмехнулся Мартын Потапович. — «Справедливый воевода», «защитник народа». Тьфу!
— А связи с преступным миром?
— Не доказаны, увы. Коршунов, его главный советник — работает умело. Чист как стёклышко.
— Тогда остаётся создать компромат. Подставить, подбросить улики…
— После Елецкого? — Яковлев покачал головой. — Хочешь быть следующим на дуэли с этим бесноватым безумцем?
Никита Акинфиевич встал и прошёлся по комнате, размышляя. Наконец остановился у камина.
— Новая жила — это удар по нам обоим, Мартын. Нарушение всей системы, которую мы выстраивали. Может, пора признать очевидное?
— Что мы должны объединиться?
— Именно. Потом решим — либо делим жилу пополам через совместную концессию, либо…
— Либо консервируем её к чертям, — закончил Мартын Потапович. — Не первый раз. Помнишь Саянское месторождение? Двадцать лет стоит законсервированное, чтобы цены не упали.
— Искусственный дефицит — основа нашего благополучия, — кивнул магнат. — Но для этого нужно захватить Угрюм. Силой.
— У нас нет армии для вторжения. Охрана рудников, личная гвардия — это не штурмовые части.
— Зато у нас есть деньги для найма Ратных компаний. Хотя… — Демидов поморщился. — Слишком явно. Все ниточки приведут к нам.
— Я не люблю пачкать руки напрямую. Предпочитаю чужими, — согласился Яковлев.
Повисла пауза. Никита Акинфиевич подошёл к окну, разглядывая собственное отражение в стекле.
— Мартын, а что если мы снова недооцениваем его? Платонов пережил покушения и Гон, разгромил несколько укреплённых баз, публично унизил Владимир… Что если он и нас…
— Не смей! — рявкнул собеседник, ударив кулаком по бильярдному столу. — Он всего лишь везучий выскочка с хорошими связями. Мы — роды с вековой историей! У нас ресурсы, влияние, опыт…
— У Уваровых тоже всё это было, — тихо напомнил Демидов. — Теперь их вдовы молятся по монастырям за упокой души своих мужей.
Мартын Потапович хотел возразить, но вместо этого налил себе ещё коньяка. Рука едва заметно дрожала.
— Тогда тем более нужно действовать. Пока он не стал ещё сильнее.
Никита Акинфиевич хитро улыбнулся — впервые за весь вечер искренне.
