Но больше всего Сабурова поразили глаза — чёрные, как антрацит, немигающие, изучающие князя с холодным расчётом хищника.
Сабуров невольно поёжился, мысленно благодаря себя за предусмотрительность. В отличие от безумного Веретинского, предпочитавшего одиночество в своей паранойе, новый князь всегда держал при себе двух боевых магов-охранников. Сейчас они стояли у стены, внешне расслабленные, но готовые среагировать на любую угрозу.
— Приветствую Вашу Светлость, — гость поклонился, но не слишком низко. — Меня зовут Карим Мустафин. Я представляю интересы уважаемого Хасана Рашидовича, влиятельного человека из Восточного Каганата.
Советник Акинфеев, седой мужчина с острым взглядом, наклонился к уху князя и торопливо зашептал:
— Юсуфов Хасан Рашидович, известный как Волкодав. Контролирует большую часть наркоторговли в Восточном Каганате. Имеет связи с криминалом в Сергиевом Посаде, Твери, Астрахани и ряде других портовых городов. Крайне опасен, имеет связи в правительстве Каганата. Официально — успешный торговец солью и специями.
Сабуров кивнул, не сводя глаз с гостя.
— И что же нужно уважаемому Хасану Рашидовичу от Владимирского княжества?
Карим позволил себе лёгкую улыбку, от которой его лицо стало ещё более хищным. Почти стервятник замершей над обессиленной от жажды антилопой.
— Мой господин наслышан о том, сколько… неудобств доставил Вашей Светлости некий Прохор Платонов. Выскочка из глухой деревни, осмелившийся поднять руку на законную власть.
Зубы Сабурова скрипнули. В памяти вновь всплыла череда унижений — похищение среди ночи, когда его вытащили голым из массажного кабинета, дрожащие руки под взглядом ворона с человеческим голосом, вынужденная подпись на налоговых документах. А после — наглый отказ от его великодушного предложения о сотрудничестве, выход Угрюма из-под власти Владимира и публичное оскорбление князя в Эфирнете. Три боярина — Кологривов, Толбузин и Селезнёва — признали Прохора своим сюзереном, уведя свои земли из-под юрисдикции княжества. Их черёд тоже придёт… Каждое воспоминание жгло душу, как раскалённое железо.
Чёрные глаза гостя скользнули по кабинету, отмечая детали. Свежая штукатурка на стене за княжеским креслом, едва заметные следы копоти на потолке, новый ковёр, не успевший пропитаться запахом табака. И самое главное — два боевых мага у стены, чьи руки замерли в полуготовности к плетению заклинаний.
— Говорят, предыдущий князь погиб от… несчастного случая, — Карим сделал едва заметную паузу. — Самовозгорание.
