В ночной тьме, где пахнет горящими дровами и алкоголями, я пробуждаюсь в оковах. Верёвка впивается в мое горло, а ноги, связанные за спиной, тянутся к земле, лишь руки несут меня. Посмертье встречает меня с острым копьём — алые круги перед глазами и запаха ужаса в воздухе.
Похоже, «Император Пограничья 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Твари, память о которых до сих пор травила душу, будто яд — кровь.
Алчущие. Исчадия преисподней, извечные враги рода человеческого.
Они пришли за нашими жизнями.
Лихорадочно завертев головой, я пытался высмотреть неуловимого врага. Ничего. Лес безмолвствовал, но напряжение лишь нарастало. Где же вы, поганцы?
И тут из-за деревьев донёсся пронзительный женский крик, полный животного ужаса. В нём слышалась боль, отчаяние и мольба о помощи.
Глава 5
Вопили так истошно и отчаянно, что стало ясно одно, неизвестная женщина находилась в шаге от смерти.
Могилевский среагировал мгновенно:
— Живее! — рявкнул он, подхватывая висевшее на ремне оружие.
Захар аж привстал на козлах и щёлкнул поводьями, принуждая коней пуститься вскачь.
Я же напитал магической энергией глаза, пытаясь уловить малейшие признаки опасности.
Дорога летела под колёсами телеги, мерно грохотали копыта, а напряжённые солдаты вертели головами по сторонам, выискивая любые следы угрозы.
С каждой секундой воздух становился всё тяжелее, словно густея. Краски тускнели на глазах — сосны и ели словно выцветали, их темно-зеленые иглы блекли, сливаясь в унылую серость.
Металлические части упряжи начали покрываться инеем, хотя по зимним меркам день стоял тёплый. В воздухе повис затхлый запах гнили.
Захар начал истово креститься, шепча слова молитвы.
— Сучьи Бздыхи!.. — крякнул один из солдат.
А потом накатило то самое чувство — гнетущая пустота, высасывающая саму жизнь. Апатия и безнадёжность навалились свинцовым грузом. Каждое движение давалось с трудом. Так проявляют себя Алчущие, и единственные лекарства от подобного — стальная воля и строгая дисциплина.
По поведению моих спутников было видно, что где-то на краю их сознания билась единственная мысль — развернуться и бежать без оглядки. И если стражники сознательно выбрали мужское ремесло, напрямую связанное с риском, то престарелый Захар был обычным слугой. Его долг заключался лишь в заботе о господском быте, а не в противостоянии чудовищам.
