В ночной тьме, где пахнет горящими дровами и алкоголями, я пробуждаюсь в оковах. Верёвка впивается в мое горло, а ноги, связанные за спиной, тянутся к земле, лишь руки несут меня. Посмертье встречает меня с острым копьём — алые круги перед глазами и запаха ужаса в воздухе.
Похоже, «Император Пограничья 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Нужно будет достать ещё соли и побольше. Почти всё, что собрал Захар по селу, ушло на ритуал и подготовку к нему. В противном случае, есть нам предстоит исключительно пресную еду и, учитывая, «мастерство» Василисы на кухне, жизнь моя станет совершенно невыносимой.
Ближайший час я решил посвятить отдыху. Прислушиваясь к организму, я чувствовал, как усвоенная сила постепенно становится частью меня. Захар хлопотал рядом, подавая то одно, то другое.
Его присутствие действовало умиротворяюще. Было приятно осознавать, что рядом есть человек, на которого можно положиться.
Пока я пил молоко с мёдом, слуга присел рядом на крыльцо и начал рассказывать о жителях деревни. Старик оказался на редкость наблюдательным, за день успел многое подметить.
— Кузнец Фрол — первый после старосты человек. Силён, хоть и туповат. За ним обычно треть деревни идёт. Потом Степан-мельник, у него своя шайка. Ещё плотник Михей, тоже с людьми.
Я задумчиво кивнул. Такое распределение сил было вполне ожидаемо — ремесленники всегда имеют влияние в небольших поселениях.
— А что со стариками? Кого слушают?
— Есть тут один, Петрович. Бывший учитель, говорят, из Владимира сбежал. К его словам прислушиваются, хоть он в дела особо не лезет. Ещё бабка Агафья — знахарка. К ней все ходят, когда прижмёт.
Захар помолчал, почёсывая затылок.
— Молодёжь вся к старосте тянется — он им обещает, что деревню поднимет, наладит добычу Реликтов, с разбойниками справится. Только где уж там… Савелий хоть и не глуп, да труслив больно стал особенно после того, как на охоте его едва не прибили и руку набекрень свернули.
Я усмехнулся. Картина вырисовывалась любопытная. Три ремесленника со своими людьми, мудрец, знахарка и староста, пытающийся усидеть между всеми, да ещё и гнущий свою линию.
После моей прежней жизни — политика уровня детской песочницы. А с другой стороны, привыкнув в масштабам Империи, как бы мне не переломать тут всё, словно слону в посудной лавке.
Переубивать всех несогласных много ума не надо.
Всех их требуется поставить на службу роду Платоновых, да не за страх, а за совесть. Чтобы выгоду свою понимали и верными были.
— А что насчёт охотников? Кроме Бориса есть кто толковый?
— Есть пятеро. Но они больше сами по себе, друг с другом только ходят. На общие сходы редко являются, разве что когда совсем припрёт.
