В ночной тьме, где пахнет горящими дровами и алкоголями, я пробуждаюсь в оковах. Верёвка впивается в мое горло, а ноги, связанные за спиной, тянутся к земле, лишь руки несут меня. Посмертье встречает меня с острым копьём — алые круги перед глазами и запаха ужаса в воздухе.
Похоже, «Император Пограничья 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И вот теперь этот необычный человек остался в своём доме без охраны и защиты в компании лишь молодой девушки да старика-слуги. Могилевский не обманывался насчёт намерений… Угрюмцев?.. Угрюмичей?.. Угрюмихцев?.. Тьфу ты, не деревня, а чёрт-те что, язык сломишь! Слишком уж злобные взгляды кидали они на воеводу, слишком явно звучала в голосах затаённая ненависть. Стоило Платонову хоть на миг ослабить бдительность, и его попытаются убить, в этом сержант не сомневался.
— Нехорошо это, ой нехорошо, — пробормотал он, в очередной раз меряя шагами комнату.
— Да брось ты, Демид Степанович! — отозвался один из подчинённых. — Чай, не маленький наш воевода. Ты ж сам видел, как он Бездушного приголубил. Уж с деревенскими-то справится.
— Тьфу на тебя, дурень! — рассердился Могилевский. — Бездушный — он тварь безмозглая, на кусок мяса кидается. А селяне — они хитрые, исподтишка ударят.
Собеседник примолк, обдумывая сказанное. Видно было, что и его начали одолевать сомнения.
К тому же чуяло сержантское сердце, неспроста граф приказал им отдельно заселиться. Больно уж складно всё получалось: и от казни боярин чудом ушёл, и воеводой недолго пробудет. Сделают селяне всю грязную работу за Сабурова…
Могилевский вздохнул и подошёл к окну, вглядываясь в ночную темень. Где-то там, на другом краю Угрюмихи, в старом доме воеводы остался их подопечный.
«Эх, Прохор Игнатьевич, свалился же ты на мою голову!.., — подумал сержант со смесью сочувствия и невольного раздражения. — Ну да ладно, коли судьба привела тебя сюда, стало быть, для чего-то ты ей сдался. Держись там, боярин. А мы уж по мере сил поспособствуем, если сможем…».
С этими мыслями Могилевский отошёл от окна и принялся устраиваться на ночлег.
* * *Я шагал по заметённой улице, оставляя за собой цепочку следов на грязном, утоптанном десятками ног снегу. Из труб изб тянулись к небу струйки дыма, там и сям слышались голоса и скрип калиток. Люди спешили по своим делам, то и дело бросая на меня настороженные, опасливые взгляды.
Я невольно усмехнулся про себя.
