Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Император Пограничья 2»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Император Пограничья 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я галантно коснулся губами её тонких пальцев в шёлковой перчатке.
— Разве я мог отказаться от столь лестного предложения, Елизавета Николаевна? — ответил я с лёгкой улыбкой. — Ваш батюшка говорил, что были весьма настойчивы в своих желаниях.
Девушка слегка порозовела.
— Да и не узреть вновь ваших прекрасных глаз было бы преступлением.
Цвет её щёк сравнялся оттенком с помидором, но вскоре она всё же взяла себя в руки.
— Что ж, надеюсь, этот вечер вас не разочарует, — проворковала она, кладя свою ладонь на мой локоть. — Позвольте мне проводить вас в гостиную.
Пока мы шли по анфиладе роскошных залов, я ловил на себе любопытные взгляды слуг. Мой визит, похоже, был главной темой сплетен в доме последние дни. Елизавета, словно не замечая этого внимания, непринуждённо щебетала:
— Как поживает ваша деревня, Прохор Игнатьевич? Угрюмиха, кажется? Надеюсь, тамошние жители уже осознали своё счастье иметь столь достойного управителя?
Я усмехнулся, вспоминая первую реакцию селян на моё назначение и все последующие события.
— О, можно сказать, что мы пришли к некоторому взаимопониманию. Жизнь там потихоньку налаживается. Открываем новые промыслы, укрепляем оборону… Школа вот вновь заработала.
— Школа? В такой глуши? — искренне изумилась девушка."
"— Просвещение должно дойти до каждого уголка нашей земли, — назидательно произнёс я. — Иначе мы так и будем жить в средневековье.
Она рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.
— Боже, Прохор, вы говорите совсем как мой папенька. Он тоже вечно толкует о долге аристократии перед народом.
— И он прав, — спокойно заметил я.
Ладно, не время читать нотации о социальной ответственности знати. Особенно перед ужином.
Тем временем мы добрались до гостиной, где уже собрались прочие участники трапезы. Граф и графиня Бутурлины приветствовали меня сдержанными улыбками. Рядом с ними стоял молодой человек лет восемндацати, в котором легко угадывалось семейное сходство.
— Прохор Игнатьевич, позвольте представить вам моего сына Илью, — торжественно произнёс граф. — Он только что вернулся из Владимирской магической академии на каникулы. Блестяще сдал экзамены, чего и следовало ожидать от Бутурлина.
В голосе отца звучала неприкрытая гордость. Илья слегка смущённо кивнул мне.
— Весьма рад знакомству, — произнёс я, пожимая его руку. — И поздравляю с успехами в учёбе. Владимирская академия славится своей требовательностью.
— Благодарю, — отозвался он. — Наслышан о ваших свершениях, Прохор Игнатьевич. И даже видел некоторые из них, — произнёс он, намекая на дуэль. — Вынужден признать, они впечатляют.
Его лицо и голос были полны юношеской непосредственности. Похоже, в отличие от сестры, молодой граф ещё не овладел в полной мере искусством светской фальши.
