В глухой деревне начинается непонятный процесс суда за казнь известного убийцы Гривина, когда главный подозреваемый оказывается сам императором Пограничья. Мистическое обвинение и уверенность дознавателя в правоте казни расшатывают мир деревень, открывая новые слои загадочной истории о сговорах и власти....
Похоже, «Император Пограничья 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Охранник нервно облизнул губы, чувствуя своё временное преимущество.
— Предлагаю договориться, — сказал я спокойно, отвлекая внимание. — Отпусти старика, и я позволю тебе уйти.
— Заткнись! — огрызнулся охранник. — На колени, быстро!
Пока он кричал, я направил тонкий поток энергии к стене позади него. Камень отозвался, подчиняясь моей воле.
— Надо было соглашаться, — просто произнёс я.
Каменное лезвие выстрелило из стены, пронзая его затылок и останавливаясь в миллиметре от головы Игнатия. Тело охранника обмякло, рука с пистолетом безвольно повисла.
Игнатий сделал слабый шаг вперёд и осел на пол.
— Отец, — я склонился над стариком.
Игнатий открыл воспалённые глаза, в которых мелькнуло узнавание.
— Прошка… — прошептал он пересохшими губами. — Как?.. Откуда?..
Ключи от наручников нашлись у этого же охранника. Можно было и перерубить стальные браслеты, но не хотелось навредить старику.
— Держись, — подхватил его, ощутив, насколько лёгким стало тело. — Мы уходим.
Сверху донёсся громкий голос:
— Боярин, скрутили его.
Держа Игнатия на руках, я поднялся наверх.
В торговом зале на коленях стоял человек в дорогом костюме, в ужасе взиравший на двух охотников. Высокий, худощавый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой — типичный представитель купеческой элиты.
— Кто… что вы делаете в моей лавке⁈ — пролепетал мужчина, выставляя перед собой дрожащие руки.
— Артемий Степанович, полагаю? — я осторожно опустил Игнатия на стул.
— Да, это я, — он нервно переводил взгляд с меня на тела охранников.
— Нет, — я шагнул к нему. — Это спасение. Вот этого человека, которого вы пытали по приказу графини Белозёровой.
— Его не пытали! — попробовал возразить оппонент.
— В его возрасте сидеть в подвале в наручниках с воспалением лёгких — самая настоящая пытка.
Лицо управляющего скривилось.
— Я лишь выполнял приказы, — торопливо заговорил он. — Не моя вина, что графиня…
— Умолкни, — оборвал я его. — Говорить я буду не с тобой.
Игнатий закашлялся, привлекая моё внимание. Его состояние ухудшалось на глазах — он нуждался в срочной медицинской помощи, но я знал, что уйти просто так нам не дадут. Уже наверняка кто-то вызвал полицию, услышав выстрелы.
— Да, конечно…
Набрав продиктованный номер на магофоне, я дождался, пока на том конце снимут трубку и произнёс:
— Надеюсь, разбудил. Это Платонов. Нам стоит побеседовать.
Глава 18
В магофоне повисла тяжёлая пауза.
