В Элеарской Тройственной Империи объявлен отбор невест для императора. Хестер Мерех вынуждена участвовать, чтобы спасти умирающего отца и малолетнего брата от нищеты. Но никто не ожидает, что между упрямой девушкой и строптивым императором вспыхнет настоящее чувство, способное изменить...
И потому, заперев свой эмоции под замок, она резко развернулась и спросила:
- Откуда мне начинать?"
"- Дервен,- отрывисто бросил Император, что с тревогой следил за Хестер.
- Мы изучаем аномалии,- помощник целителя посмотрел на леди Аргеланд,- и мы знаем, что воздействие прорыва уходит вглубь не менее чем на два человеческих роста. И точно так же, если в центре убавить этот прах, мы так его называем, то аномалия немного уменьшается – она будто стягивается внутрь. Однако же прах неуничтожим, а потому все возвращается на круги своя.
- Мы в центре? – сухо спросила Хестер.
И, получив утвердительный ответ, наклонилась, подхватила с земли шкатулку и, вытащив перчатки, отбросила ее в сторону.
Боль действительно была не такой сильной, как запомнилось. Вот только перчатки действительно пили кровь и это чувствовалось.
Но зато угасли все чувства. Хестер медленно опустилась на колени и положила руки на черную, жирную сажу. Она отказывалась называть это прахом. Пусть это было необъяснимо, но все, абсолютно все внутри нее протестовало против этого.
Выпустив часть своей силы, леди Аргеланд удовлетворенно кивнула – все работало именно так, как она и заметила. Темная, густая и грязная магия притягивалась к той крохотной капельке, что Хестер выпускала. А после оставалось только гадость к себе.
В каком-то смысле это было рутиной – выпустить капельку магии, дать грязи укрепиться вокруг ее и потянуть на себя. И снова. И снова.
Где-то в стороне переговариваются люди, кто-то что-то у нее спрашивает, но…
Выпустить крошечную искру – подождать – потянуть. Выпустить крошечную искру – подождать – потянуть. Выпустить крошечную искру – подождать…
Но в этот раз перчатки не пропустили сквозь себя порцию грязи. Хестер очнулась от транса и, посмотрев на свои руки, охнула – белоснежное кружево стало антрацитово-черным, маслянистым, как будто сочащимся чужеродной грязью.
И так же, как леди Аргеланд чувствовала, что грязь нельзя называть прахом, так же она чувствовала, что перчатки очистятся в шкатулке.
- Я закончила,- хрипло проговорила она.
И даже магия маски не исказила ее голос до противного визга.
- Это невероятно,- выдохнул помощник целителя. – Ваш резерв абсолютно пуст, хоть мы и не чувствовали никакой исходящей от вас магии! Прошу, вот эти зелья – это, да, отлично. Теперь вот это, оно мерзкое, но зато не будет отката от первого. Да, хорошо и вот, погрызите яблочко.
