В зале стоял острый запах горящего дуба, а за окном заливались сумерки. Только два воина — Даррен и Левайр — великий император Элеарской Тройственной Империи, Первый Советник и сам император, которого никто уже не видел ни глазами живого, ни в мифах.
- Это больше, чем пара чемоданов,-присвистнула Вайолин. - Роскошный комплимент, просто роскошный. А главное - полезный какой!
Хестер кивнула и, не удержавшись, тоже открыла свой футляр. Внутри лежала точно такая же цепочка.
- Думаю, у всех невест одинаковые комплименты,- Милли тоже вытащила украшение и, не мудрствуя, тут же накрутила его на запястье. - Ну или для леди Авинской что-то особенное.
- Нет,- Хестер покачала головой и, сильно понизив голос, поделилась,- Его Императорское Величество отчитал виконтессу Эстальди и запретил фаворитизм.
- Как будто он этого не видел,- вздохнула Вайолин.
Хестер хотелось защитить Даррена Тиваррана, но… Вокруг было слишком много чутких ушек, а ей совсем не хотелось прослыть влюбленной в Императора дурочкой.
«Он красив, умен и силен – закрыть прорыв в Темноземье в одиночку это… Это почти немыслимый подвиг», подумала леди Аргеланд. «Но мы, жители Тройственной Империи, властвуем над своими сердцами. Меня ждет мой истинный и я… Я хочу найти его».
Вот только иногда Хестер становилось страшно – что если они не сойдутся характерами? Говорят, что узы истинных могут истончиться и исчезнуть, если мужчина и женщина расстанутся сразу после встречи.
- О чем задумалась?
- О синдроме истонченных уз,- призналась леди Аргеланд.
Вайолин хмыкнула:
- Да, думаю, мне придется этим воспользоваться. Три года, два из которых будут наполнены ничем не обоснованной тревожностью, и я – дважды свободная Вайолин.
- И вот вопрос, как же нас так подбирают,- вздохнула Милли. – Должно же в этом Грегуаре быть хоть что-то хорошее?
- Хорошего в нем может быть сколько угодно,- равнодушно пожала плечами Вайолин,- беда в том, что в нем нет того, что мне нужно. И щенки от него родятся слабые.
- У истинной пары всегда рождаются сильные дети,- возразила Хестер. – Настолько сильные, насколько это возможно для родителей.
На что оборотница вздохнула:
- А я говорю не про магию, а про дух.
И действительно – луг уже принял свой обыденный, сочно-травянистый вид, а перед трибуной невест появилось ее почти зеркальное отражение. На этом самом «отражении», украшенном белыми цветами и золотыми лентами, стоял Император. По его правую руку находился Верховный жрец, а по левую… По левую руку стояло трое мужчин.
