«А мундиры-то у них какие знатные – зеленые, красные, синие – все золотым и серебряным шитьем разукрашены. Видать, вся их мятежная банда полным скопом передо мной тут собралась, прощение себе вымаливая. Скажут мне – царь батюшка дорогой, повинную голову меч не сечет. Меч, может быть, и не сечет, но я-то вас, собаки, с топором и петлею сейчас смогу очень близко познакомить!»
Петр брезгливо сплюнул и медленным, очень медленным шагом спустился с пригорка, подошел к коленопреклоненному народу, остановился перед ними и презрительно бросил:
– С чем пришли ко мне, скверноподданные? И что вымаливать будете сегодня, ведь три дня назад вы меня выродком голштинским называть изволили смело. Ну и где сейчас ваша храбрость бесподобная? А про совесть не спрашиваю – ее у вас нет, а паче и гордости. С чем ко мне пожаловали?
Петр чуть похлопал по лысине старика в красном мундире с позументами и отошел в сторону.
Тот поднял на него заплаканное морщинистое лицо, подполз к царю на коленях и заканючил:
– Помилуй, государь! Бес попутал. С повинной к тебе пришли…
– Встань, да имя свое людям скажи, да в очи их честные своими воровскими глазами глянь. – Петр рывком поднял старика, ухватив хорошо за отвороты мундира.
Но тот подогнул ноги, и он поневоле опустил его. Старик тут же припал к его пыльным ботфортам, обхватил их обеими руками. И хотел было старик продолжать мольбы, но Петр звонко щелкнул его по лысине и рявкнул:
– Заткнись, а то на первом же суку повиснешь!
Старый сенатор, видно по красному мундиру, тут же затих, а Петр, раздираемый гневом, приказал:
– Все военные, кто на службе состоял и присягу мне воинскую давал, на левую сторону отойти немедля!
С десяток зеленых и синих мундиров поднялись с колен, отошли в сторону и понуро склонили повинные головы. Петр отпихнул плачущего сенатора в сторону и подошел к самому старому, полностью седому, небольшого росточка, генералу.
– Ты мятежниками командовал?!
– Я, государь! – тот бросил с каким-то вызовом, а в глазах стояла такая безысходная тоска, что Петр внутренне содрогнулся. Смерть побелила лицо прямо на глазах, за какие-то несколько секунд.
– Что по артикулу воинскому за мятеж против императора предусмотрено? И что же с изменниками сделать, кои с оружием в руках присягу, перед Господом нашим данную, презлостно нарушили и на монарха злоумышляли? Как их назвать теперь?
– Смерть положена! А название им всем одно – иуды! – Генерал вскинул голову, в глазах отчаяние, желание погибнуть.
– Эх ты, генерал Суворов! Сын твой славу великую России принесет, а ты изменником и подлецом сегодня помрешь. Так, вояки, – Петр сплюнул под ноги, – кто жить хочет, тот туда иди и на колени падай.