Аттик избегал любых споров и неприятных разговоров (стоит ли говорить, что он не был женат), предпочитая днем предаваться философским размышлениям, а вечерами ужинать со своими учеными друзьями. Он полагал, что к такой жизни стремятся все, вот только, как однажды заметил Цицерон, забывал, что не все наследуют огромное состояние. Аттик даже и не думал заниматься государственными делами, тягостными и опасными, но при этом, стараясь избежать неприятностей в будущем, усердно обхаживал всех аристократов, которые оказывались в Афинах (за двадцать лет их там побывало целое стадо), преподнося каждому древо его рода, искусно разукрашенное Аттиковыми рабами. Кроме того, Аттик весьма умело распоряжался деньгами. Короче говоря, мир еще не знал человека, бездельничавшего так неистово, как Тит Помпоний Аттик.
Аттик был на три года старше Цицерона, который, должен признать, испытывал по отношению к нему что-то вроде благоговейного страха. Кто может с легкостью войти в высшее общество, как не блестяще образованный богач, к тому же холостяк, который в сорок с небольшим лет больше всего занят родословными и может рассказать хозяину дома о его предках до десятого колена! То был бесценный источник сведений о настроениях в обществе, и именно от Аттика Цицерон узнал, как решительно ему преграждают путь к консульству.
Сначала Аттик узнал за ужином от своей приятельницы Сервилии, единоутробной сестры Катона, о том, что аристократы действительно проталкивают Антония Гибриду в консулы. Через несколько недель Аттик передал Цицерону слова Гортензия, с которым он тоже водил знакомство: тот проговорился, что на консульских выборах Гибрида и Катилина будут выдвигаться вместе. Цицерон попытался обратить все в шутку, заявив: «Двойная мишень в два раза больше обычной, значит в нее в два раза легче попасть». Но на самом деле это был серьезный удар, и я видел, что Цицерон потрясен. Ведь у него самого еще не было сотоварища, и найти такого человека было очень непросто.
Но по-настоящему скверные новости ожидали нас поздней весной, после сенатских каникул. Аттик сообщил, что должен срочно увидеться с обоими братьями Цицеронами, поэтому сразу же после закрытия суда мы втроем отправились к нему. Его дом, расположенный неподалеку от храма Стрении, был образцовым жилищем холостяка — небольшой, но с прекрасными видами на город, открывавшимися из всех окон, особенно из библиотеки, которую Аттик сделал украшением своего обиталища. Вдоль ее стен стояли бюсты великих мыслителей и много мягких кушеток. Это было сделано с умыслом. У Аттика имелось железное правило: он не давал книги с собой никому, даже самым близким друзьям, но любой мог прийти к нему в библиотеку и, удобно устроившись на кушетке, читать свитки или даже делать копии.