Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Между прочим, и ты, Цицерон, можешь подвергнуться преследованию, если попытаешься укрывать его в своем доме.
— И что же ты посоветуешь?
— Самоубийство, — ответил Сервий. Стений издал мучительный стон. — Я говорю совершенно серьезно. Боюсь, тебе придется подумать об этом, прежде чем они доберутся до тебя. Или ты предпочитаешь бичевание, раскаленные гвозди, забиваемые в ладони, многочасовые муки на кресте…
— Благодарю тебя, Сервий, — прервал его Цицерон, пока законник окончательно не запугал сицилийца, и так полумертвого от страха. — Тирон, нужно найти место, где Стений мог бы скрываться какое-то время. Под этой крышей ему оставаться больше нельзя, здесь его будут искать в первую очередь. Сервий, я восхищен твоей речью, ты изложил все безукоризненно. Веррес — животное, но животное хитрое, и поэтому он почувствовал себя в силах довести дело до обвинения. Ну а я ночью все обдумал и решил, что по крайней мере один выход есть.
— Какой? — хором спросили собеседники.
— Обратиться к трибунам.
В комнате повисло напряженное молчание. Трибуны к тому времени полностью утратили доверие. Изначально они были противовесом сенату, отстаивая права и интересы рядовых граждан, но за десять лет до описываемых событий, после того как Сулла разгромил войска Мария, аристократы лишили их прежних полномочий. Трибуны более не имели права созывать народные собрания, вносить законопредложения или смещать таких, как Веррес, за преступления и злоупотребления. Последним унижением стало правило, согласно которому любой сенатор, становившийся трибуном, лишался права занимать высшие должности — консула или претора. Иными словами, институт трибунов превратился в своеобразный отстойник. Трибунами делали пустословов или оголтелых злопыхателей, бездарных и не имеющих будущего — отходы деятельности государства. С трибунами не станет иметь дела ни один сенатор, независимо от его происхождения и честолюбия.
Цицерон помахал в воздухе рукой, призывая собеседников к молчанию.
— Я предвижу ваши возражения, — сказал он, — но у трибунов еще осталась толика власти, пусть и крошечная. Не так ли, Сервий?
— Это верно, — согласился законник. — Они все еще сохранили potestas auxilii ferendi. — Созерцание наших ничего не понимающих лиц доставило ему истинное наслаждение, и Сервий с улыбкой пояснил: — Право предоставлять защиту людям, подвергшимся несправедливым преследованиям со стороны магистратов. Но я обязан предупредить тебя, Цицерон, что твои друзья, в числе которых имею честь быть и я, станут коситься на тебя, если ты ввяжешься в дела простонародья. Самоубийство! — повторил он. — Что тут, в конце концов, такого? Все мы смертны, и уход из жизни для каждого из нас — это всего лишь вопрос времени.
