Он сказал, что теперь, когда Катилина покинул город и, по-видимому, станет во главе бунтовщиков, самым мудрым решением будет немедленно пригласить Помпея Великого в Италию, чтобы тот встал во главе сенатского войска. Цезарь немедленно поддержал это предложение. Цицерон, который быстро просчитывал возможные ходы, увидел, что может расколоть силы своих противников. Притворившись, будто его снедает неподдельное любопытство, он спросил Красса, который был консулом вместе с Помпеем, о его мнении. Красс неохотно встал.
— Никто не уважает Помпея Великого больше, чем я, — начал он, а затем остановился, потому что стены храма затряслись от издевательского хохота. — Никто не уважает его больше, чем я, — повторил он. — Но я хотел бы сказать новоизбранному трибуну, если он еще не заметил этого, что сейчас зима, худшее время для перевозки войск морем. Как Помпей сможет добраться до Рима раньше весны?
— Тогда давайте пригласим Помпея Великого без войска, — возразил Непот. — Сопровождаемый небольшой свитой, он появится здесь через месяц. А одно его имя стоит десятка легионов.
Этого Катон выдержать не смог. Он мгновенно вскочил на ноги:
— Тех врагов, что нам угрожают, именами не победишь, даже если они заканчиваются словом «Великий». Нам нужны войска, полевые войска — такие, какие сейчас создает старший брат трибуна. Кроме того, если хотите знать, на мой взгляд, у Помпея и так слишком много власти.
Это заявление вызвало у собравшихся легкое потрясение.
— Если сенат не проголосует за передачу начальствования Помпею, — предупредил Непот, — я немедленно, после вступления в должность, предложу народу Рима соответствующий закон.
— А я немедленно наложу на него свое вето, — ответил Катон.
— Граждане, граждане! — Цицерону пришлось кричать, чтобы его услышали. — Ни государству, ни нам самим не станет лучше от того, что мы будем препираться, когда республике грозит опасность. Завтра состоится народное собрание. Я расскажу народу о том, что происходит, и надеюсь, — тут он посмотрел на Суру и его приятелей, — что те из нас, кто еще присутствует здесь, но чьи мысли с давних пор витают далеко отсюда, еще раз обдумают свое положение и поступят как истинные граждане республики. Заседание объявляется закрытым.
Обычно после окончания заседания Цицерон любил задержаться на улице и пообщаться с простыми сенаторами. Это было одно из орудий, с помощью которых он поддерживал свою власть над сенатом. Так он узнавал многое о людях, даже самых незаметных, — их слабые и сильные стороны, чего они желают и чего боятся, с чем могут смириться, а чего не примут ни за что на свете. Однако в тот день консул поспешил домой. На его лице было написано разочарование.