Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ты должен был доставить это письмо к Катилине, правильно?
Вольтурций опустил глаза:
— Да.
— Что именно Сура хотел сказать словами «стоящие ниже всех»? Он тебе это говорил?
— Да, он сказал мне, консул. Он имеет в виду, что Катилина должен поднять восстание рабов.
Гневный рев, последовавший за этим откровением, стал настоящим ударом по ушам. Поддержать восстание рабов, после того ужасающего хаоса, который устроил Спартак со своими соратниками, было еще хуже, чем договариваться с галлами. «В отставку! В отставку! В отставку!» — кричали сенаторы городскому претору. Некоторые подбежали к несчастному и стали сдирать с него пурпурную тогу. Он упал на пол и на короткое время исчез под телами сенаторов и охраны. Из кучи тел вылетали большие куски его тоги, и очень скоро он остался в одном нижнем белье. Из носа у него текла кровь, а волосы, обычно напомаженные и расчесанные, стояли торчком. Цицерон велел принести свежую тунику, и, когда ее наконец нашли, он сам спустился с постамента и помог Суре одеться.
После того как был восстановлен относительный порядок, Цицерон поставил на голосование вопрос об отставке Суры. Сенат единогласно провозгласил «да», что было очень важно, так как в этом случае Сура лишался неприкосновенности. Его увели, и по дороге он все время утирал нос. Консул же продолжил допрос Вольтурция:
— Здесь у нас пять заговорщиков, которых мы вывели на чистую воду, и теперь им некуда спрятаться от народа. Ты можешь сказать, есть ли еще заговорщики?
— Да, есть.
— И их зовут…
— Автроний Паэт, Сервий Сулла, Кассий Лонгин, Марк Лека, Луций Бестия.
Все немедленно стали оглядываться, пытаясь понять, находятся ли эти люди в зале; все они отсутствовали.
— Знакомые имена, — сказал Цицерон. — Сенат согласен, что эти люди тоже должны быть задержаны?"
"— Да! — раздалось в ответ.
Цицерон опять повернулся к Вольтурцию:
— А есть ли другие?
Вольтурций заколебался и беспокойно оглядел присутствующих. Затем тихо сказал:
— Гай Юлий Цезарь и Марк Лициний Красс.
Зал наполнился свистом удивления. И Цезарь, и Красс гневно затрясли головами.
— Но у тебя нет доказательств их участия?
— Нет, консул. Все это лишь слухи.
— Тогда вычеркни их имена из списка, — приказал мне Цицерон. — Граждане, мы будем действовать только на основании имеющихся улик. — Ему пришлось повысить голос, чтобы его услышали: — Улик, а не слухов!
Прошло какое-то время, прежде чем он смог продолжить. Цезарь и Красс продолжали трясти головами в знак отрицания и жестами доказывали соседям свою невиновность. Время от времени они поглядывали на Цицерона, но по выражениям их лиц трудно было что-нибудь понять. Даже в солнечные дни в храме царил полумрак.
