— Если ты вспомнишь все те обстоятельства, солдат на улицах и вооруженные шайки, собиравшиеся недалеко от города, слухи о том, что Катилина может напасть в любое время, намереваясь освободить своих сторонников, — как я мог отложить это на потом?
Самым решительным был совет Катула, прибывшего поздним вечером, когда Цицерон уже собирался ложиться. Вместе с ним прибыли несколько бывших консулов, включая братьев Лукуллов, Лепида, Торквата и бывшего наместника Ближней Галлии Гая Пизона. Они пришли требовать, чтобы консул задержал Цезаря.
— На каком основании? — спросил Цицерон, устало поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать их."
"— За государственную измену, конечно, — ответил Катул. — Ты ведь не сомневаешься, что он участвовал во всем этом с самого начала?
— Нисколько, но это еще не повод для задержания.
— Так найди этот повод, — мягко сказал старший Лукулл. — Надо только получить более подробные показания Вольтурция относительно действий Цезаря, и тогда мы наконец прищучим его.
— Ручаюсь, что большинство сената проголосует за его задержание, — сказал Катул. Его товарищи закивали в знак согласия.
— А потом что?
— Казнишь его вместе с другими.
— Казнить главу государственной религии по ложному обвинению? Начнется гражданская война.
— Гражданская война и так начнется когда-нибудь из-за Цезаря, — возразил Лукулл, — но если ты будешь действовать быстро, то сможешь ее предотвратить. Вспомни о своей власти. Сегодня в честь тебя объявили молебствия. Ты стоишь в глазах сенаторов как никогда высоко!
— Молебствия в мою честь объявили не затем, чтобы я вел себя как тиран, убивающий своих противников.
— Правильно. Их объявили, — вмешался Катул, — потому что я это предложил.
— А ты ослеп от своей ненависти к Цезарю, отобравшему у тебя должность верховного жреца, и не видишь ничего вокруг себя.
Я никогда не слышал, чтобы Цицерон говорил так с одним из старейших патрициев. Было видно, как Катул дернулся, будто наступил на что-то острое.
— Послушайте меня, — продолжил консул, подняв палец. — Внимательно слушайте меня, все вы! Я загнал Цезаря туда, куда и хотел. Наконец я держу это чудовище за хвост. Если он позволит своему пленнику бежать сегодня ночью, то, согласен, мы можем его задержать, ибо получим доказательство его вины. Но именно по этой причине он не позволит ему сбежать. На сей раз он подчинится воле сената. И я сделаю все, чтобы это вошло у Цезаря в привычку.
— Пока он опять не возьмется за старое, — сказал Пизон, которого Цезарь недавно хотел отправить в изгнание по обвинению в мздоимстве.
— Тогда придется снова перехитрить его, — ответил Цицерон. — И опять. И опять. Нам предстоит делать это, пока будет необходимо. Но мне кажется, что сейчас я его прижал.