Империй. Люструм. Диктатор — читать онлайн бесплатно полностью

Цицерон счел все это отвратительным, особенно истребление слонов: «Что за удовольствие для образованного человека смотреть либо как слабый человек будет растерзан могучим зверем, либо как прекрасный зверь пронзен охотничьим копьем?»[98] Но, само собой, он держал свои чувства при себе.

Едва мы вошли в громадный дом, как стало ясно: случилось нечто ужасное. Сенаторы и клиенты Помпея стояли, сбившись в кучки, обеспокоенные, молчаливые. Кто-то прошептал Цицерону, что Помпей пока ни о чем не объявлял, но он не вышел к гостям, а раньше несколько человек видели, как служанки Юлии с плачем бегут через внутренний двор, и это заставляет предположить худшее. Внезапно в глубине дома поднялась суматоха, занавесь раздвинулась, и появился хозяин дома в окружении рабов. Он остановился, словно потрясенный тем, сколько людей его ждут, и стал искать чье-нибудь знакомое лицо. Его взгляд упал на Цицерона. Помпей Великий поднял руку и пошел к нему. Все наблюдали за ним. Помпей казался совершенно спокойным, и глаза его были ясными. Но, подойдя к старому союзнику, он не смог сохранить самообладание. Все его тело и лицо как будто обмякли, и он выкрикнул с ужасным, сдавленным всхлипом:

— Она мертва!"

"По громадной комнате пронесся оглушительный стон, явно полный искреннего потрясения и боли, но также и тревоги, ведь здесь собрались государственные деятели и произошло нечто большее, нежели смерть молодой женщины, каким бы печальным ни было это событие. Цицерон, тоже залитый слезами, обнял триумвира и попытался утешить его. Спустя несколько мгновений Помпей попросил его войти и взглянуть на тело.

Зная, как брезгливо Цицерон относится к смерти, я подумал, что он попробует отказаться. Но это было невозможно. Его приглашали не только как друга, он должен был стать официальным свидетелем, представляющим сенат в деле государственной важности. Он ушел, держа Помпея за руку, и чуть погодя вернулся; все собрались вокруг него.

— Вскоре после родов у госпожи Юлии опять началось кровотечение, — доложил Цицерон, — и остановить его не смогли. Конец был мирным, и она вела себя храбро, как и подобает при ее происхождении.

— А ребенок? — спросил кто-то из собравшихся.

— Он не переживет этого дня.

Последовали новые стоны. Все разошлись, чтобы разнести эту весть по городу. Цицерон повернулся ко мне:

— Бедная девочка выглядела белее простыни, в которую ее завернули. А мальчик был слепым и обмякшим. Искренне сочувствую Цезарю. Юлия была его единственным ребенком. Можно подумать, что пророчества Катона о гневе богов начинают сбываться.

Мы вернулись домой, и Цицерон написал Цезарю письмо с соболезнованиями.