Но несколько мгновений спустя позади меня раздался крик, а потом — звон железа о железо. Повернувшись, я увидел, что наши гладиаторы, замыкавшие шествие, схватились с несколькими людьми Клодия. Сам Клодий уже проехал чуть дальше по дороге. Он сдержал коня и обернулся, и в это мгновение Биррия, гладиатор, иногда служивший телохранителем Цицерону, метнул в него короткое копье. Оно не попало прямо в Клодия, но задело его бок, когда он поворачивался, и чуть не вышибло его из седла. Зазубренный наконечник глубоко вошел в тело. Клодий удивленно посмотрел на копье, завопил и обеими руками схватился за древко; его отбеленная тога стремительно становилась темно-красной от крови.
Телохранители Клодия пришпорили лошадей и окружили его. Наши люди остановились. Я заметил, что мы недалеко от таверны — той самой, в которой, по причудливому стечению обстоятельств, забирали наших лошадей в ночь бегства Цицерона из Рима.
Милон выпрыгнул из повозки с обнаженным мечом и пошел по обочине дороги — посмотреть, что происходит. Все наши начали спешиваться. К этому времени спутники Клодия уже вытащили копье из его бока и теперь помогали ему идти к таверне. Он был в сознании и даже кое-как брел, поддерживаемый под руки.
Тем временем приверженцы Милона и Клодия, образовав небольшие кучки, сошлись врукопашную на дороге и в близлежащем поле, отчаянно рубясь верхом или пешими; настала такая сумятица, что я сперва не мог отличить своих от чужих. Но постепенно я понял, что наши побеждают, так как их было втрое больше. Я увидел, как некоторые из людей Клодия, отчаявшись одержать победу, подняли руки в знак того, что сдаются, или упали на колени, а другие просто бросили оружие, повернулись и побежали или поскакали галопом. Никто не стал их преследовать.
Битва окончилась. Милон, подбоченившись, осмотрел место резни, а затем знаком велел Биррии и остальным привести Клодия из таверны.
Я слез с лошади, не представляя, что произойдет дальше, и пошел к Милону. В этот миг из таверны донесся крик — вернее, страшный вопль, — и четыре гладиатора вынесли Клодия, держа его за руки и за ноги. Милону предстояло решить, что делать: оставить его в живых и ощутить последствия своего выбора или убить и разом покончить со всем этим?
Клодия положили на дорогу у ног Милона. Тот взял копье у стоявшего рядом человека, провел большим пальцем по наконечнику, проверяя, насколько он остер, и приставил его к груди Клодия, после чего ухватился за древко и изо всех сил вонзил копье в тело. Изо рта несчастного хлынула кровь. После этого все по очереди стали рубить туловище Клодия, но я не мог смотреть на это.
Я не был наездником, но проскакал обратно до Рима с такой скоростью, какой гордился бы конник.