Империй. Люструм. Диктатор — читать онлайн бесплатно полностью

В конце концов, словно его честолюбие за последние годы еще не привело к достаточному кровопролитию, Цезарь объявил, что весной снова возглавит громадное войско из тридцати шести легионов, дабы для начала уничтожить Парфию, в отместку за гибель Красса, а потом обойти Черное море, покорить Гирканию, побережье Каспийского моря, Кавказ, Скифию, все страны, сопредельные с Германией, и, наконец, саму Германию, после чего возвратиться в Италию через Галлию. Предполагалось, что его не будет в Риме три года. Сенаторы не нашли что сказать. Подобно тем, кто возводил пирамиды для фараонов, сенаторы были лишь рабами, призванными выполнять великие замыслы господина.

В декабре Цицерон предложил переместиться в более теплые места и трудиться там. Марк Клувий, его богатый клиент, живший на побережье Неаполитанского залива, недавно умер, оставив ему большое имение в Путеолах. Именно туда мы и отправились, потратив на путешествие неделю и прибыв на место в канун сатурналий. Вилла оказалась большой и роскошной. Она стояла на песчаном берегу и была даже красивее дома Цицерона, находившегося по соседству, в Кумах. Поместье отошло Цицерону вместе со множеством лавок в самом городе и имением в непосредственной близости от него. Цицерон, как ребенок, восторгался своими новыми владениями и, едва мы прибыли, снял сандалии, поддернул тогу и сошел на берег, к морю, чтобы омыть ноги.

На следующее утро, раздав рабам подарки на сатурналии, он позвал меня в свою комнату для занятий и вручил мне красивую шкатулку из сандалового дерева. Я решил, что это мой подарок, и стал благодарить Цицерона, но тот велел мне открыть шкатулку. Внутри я обнаружил дарственную запись на имение рядом с Путеолами — оно передавалось мне. Я был ошеломлен этим поступком, так же как и в тот день, когда он даровал мне свободу.

Цицерон сказал:

— Мой дорогой старый друг, я бы желал, чтобы надел был больше и чтобы я мог подарить его раньше. Вот, наконец, имение, которое ты всегда хотел, — может быть, оно принесет тебе столько же радости и утешения, сколько ты принес мне за все эти годы.

Даже в праздник Цицерон работал. У него не осталось родных, с которыми он мог бы устроить торжество: кто-то скончался, кто-то разошелся с ним, кто-то был вдали от Италии. Полагаю, сочинительский труд помогал ему переносить одиночество. Но нельзя сказать, что Цицерон пребывал в печали. Он начал новую работу — философское исследование, посвященное старости, — и наслаждался этим трудом («О, сколь жалок старик, если он за всю свою столь долгую жизнь не понял, что смерть надо презирать!»[136]). Однако он настоял, чтобы я взял выходной.