Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Может, он ведет себя искренне, — предположил я.
Цицерон покачал головой:
— Нет, у него есть замысел, но он хорошо его скрывает. Он явно куда хитрее, чем я полагал.
Когда заседание возобновилось, прения превратились в торг. Сперва Антоний предупредил, что, когда весть об убийстве достигнет провинций, особенно Галлии, это может вызвать всеобщее восстание против Рима.
— Чтобы сохранить сильную власть в этих чрезвычайных условиях, я предлагаю, чтобы все законы, провозглашенные Цезарем, и все назначения консулов, преторов и наместников, сделанные до мартовских ид, были утверждены сенатом, — сказал он.
Тут Цицерон встал:
— Включая и твое собственное назначение, конечно?
В голосе Антония впервые прозвучал намек на угрозу:
— Да, разумеется, включая и мое собственное… Если ты не возражаешь.
— Включая и назначение Долабеллы твоим соконсулом? Насколько я припоминаю, это тоже было желанием Цезаря, пока ты не воспротивился ему с помощью своих предзнаменований.
Я посмотрел в другой конец храма, на Долабеллу, внезапно подавшегося вперед.
Для Антония это, похоже, было горьким снадобьем, но он его проглотил.
— Да, ради единства, если такова воля сената, включая и назначение Долабеллы.
Цицерон продолжил нажимать на него:
— И следовательно, ты подтверждаешь, что Брут и Кассий и дальше будут консулами, а после — наместниками Ближней Галлии и Сирии и что Децим пока возьмет под начало Ближнюю Галлию, с двумя уже предназначенными для него легионами?
— Да, да и да.
Раздались удивленный свист, несколько стонов и рукоплескания.
— А теперь, — продолжил Антоний, — согласятся ли твои друзья с тем, что все законы и назначения, сделанные перед смертью Цезаря, должны быть подтверждены сенатом?"
"Как позже сказал мне Цицерон, прежде чем встать и ответить, он попытался представить, что на его месте сделал бы Катон. «Конечно же, он сказал бы, что, раз правление Цезаря было незаконным, его постановления тоже были незаконными и мы должны провести новые выборы. Но потом я посмотрел на дверь, увидел солдат и спросил себя, как мы можем провести выборы при подобных обстоятельствах? Началась бы резня!»
Поэтому Цицерон медленно встал и заговорил:
— Я не могу говорить за Брута, Кассия и Децима, но скажу за себя: постольку, поскольку это пойдет на благо государства и при условии, что относящееся к одному относится и ко всем, — да, я согласен, чтобы назначениям диктатора позволили остаться в силе.
После он сказал мне:
— Я не сожалею об этом, поскольку не мог сделать ничего другого.
Обсуждение в сенате продолжалось целый день. Антоний и Лепид предложили также, чтобы все, пожалованное Цезарем его солдатам, было утверждено сенатом; принимая во внимание сотни ожидавших снаружи ветеранов, Цицерон едва ли мог перечить им.
