Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я выбрал последнее, и здесь я, по крайней мере, окружен воспоминаниями о ней, а ее пепел погребен в саду. Друзья были очень добры ко мне, особенно те, кто пережил похожую утрату. Ты видел письмо от Сульпиция?
С этими словами Цицерон протянул мне его через стол.
«Я хочу рассказать тебе, что принесло мне немалое утешение, — не сможет ли это же случайно уменьшить твою скорбь? — писал тот. — Плывя, при моем возвращении из Азии, от Эгины по направлению к Мегаре, я начал рассматривать расположенные вокруг места. Позади меня была Эгина, впереди — Мегара, справа — Пирей, слева — Коринф; города эти были некогда самыми цветущими; теперь они лежат перед глазами, поверженные и разрушенные. Я начал так размышлять сам с собой: „Вот мы, жалкие люди, выходим из себя, если погибает или убит кто-либо из нас, чья жизнь должна быть более короткой, когда
Так много трупов городовЗдесь вместе распростерто.Не хочешь ли ты, Сервий, сдержаться и помнить, что ты родился“. Поверь мне, это размышление немало укрепило меня. Если произошла утрата в виде ничтожной жизни слабой женщины, что ты так волнуешься? Если бы она не встретила своего смертного часа в настоящее время, то ей все-таки предстояло умереть спустя немного лет, так как она родилась человеком»[133].
— Не думал, что Сульпиций может быть таким красноречивым, — заметил я.
— Я тоже, — согласно кивнул Цицерон. — Ты видишь, как все мы, бедные создания, стараемся найти смысл в смерти, даже старые сухие законники, как он? Это внушило мне одну мысль. Предположим, мы создадим философский труд, который избавит людей от страха смерти.
— Это было бы подвигом.
— «Утешение» стремится примирить нас со смертями тех, кого мы любим. Теперь постараемся примирить нас с собственной смертью. Если мы преуспеем — скажи, что может стать для людей лучшим спасением от этого ужаса?
Ответа у меня не было — противиться такому предложению я не мог, и мне стало любопытно, как он примется за дело. Так родился труд, известный теперь под названием «Тускуланские беседы», над которым мы начали работать на следующий день.
С самого начала Цицерон задумал пять трактатов:
1. «О презрении к смерти».
2. «О преодолении боли».
3. «Об утешении в горе».
4. «Об иных душевных неурядицах».
5. «О достаточности добродетели для счастливой жизни».
И вновь мы вернулись к старому распорядку дня.
