Автор
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Раздел Chitat.online для книги «Империй. Люструм. Диктатор» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая трилогия о легендарном римском оре Цицероне — политике, философе и гении красноречия. Его восхождение к власти, борьба с врагами и предательства, величие и падение одного из величайших умов Древнего Рима. История амбиций, интриг и трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Они начали бок о бок подниматься по ступеням ко входу в храм.
— Думаю, я прочту надгробную речь, если ты не возражаешь, — сказал Цицерон.
— Конечно, хотя Кален уже спросил меня, не может ли он кое-что сказать.
— Кален!.. А какое он имеет к этому отношение?
Корнут остановился и удивленно повернулся к Цицерону:
— Ну, поскольку Панса был его зятем…
— О чем ты? — удивился оратор. — Ты все неправильно понял. Панса не погиб, погиб Гирций.
— Нет-нет! Панса, уверяю тебя! Прошлой ночью я получил послание от Децима. Посмотри.
И Марк Корнут отдал Цицерону письмо.
— Децим пишет, что, как только осада была снята, он направился прямиком в Бононию, чтобы посоветоваться с Пансой о том, как лучше преследовать Антония, — и обнаружил, что Панса скончался от ран, полученных в первой битве.
Цицерон не мог поверить в это, и, только прочитав письмо Децима Брута, он признал, что сомнений нет.
— Но Гирций тоже мертв… Убит при взятии лагеря Антония. Я получил письмо от юного Цезаря, подтверждающее, что он позаботился о теле.
— Оба консула мертвы?!
— Это невообразимо…
Цицерон выглядел настолько ошеломленным, что я испугался, как бы он не упал со ступеней спиной назад.
— За все время существования республики только восемь консулов умерли в тот же год, когда заняли эту должность. Восемь — почти за пятьсот лет! — воскликнул он. — А теперь мы потеряли двоих за одну неделю!
Некоторые из проходивших мимо сенаторов остановились и стали смотреть на них. Осознав, что их слушают, Цицерон увлек собеседника в сторону и заговорил тихо и настойчиво:
— Это горестное событие, но нам следует его пережить. Ничто не должно помешать нам преследовать Антония и уничтожить его. Это наша главная задача. Множество наших сотоварищей попытаются воспользоваться несчастьем, чтобы сеять раздор.
— Да, но кто будет начальствовать над нашими войсками в отсутствие консулов? — спросил Корнут.
Цицерон издал полустон-полувздох и приложил руку ко лбу. Как это нарушало его тщательно продуманные замыслы и хрупкое равновесие, сложившееся в государственных делах!
— Что ж, полагаю, выбора нет. Это должен быть Децим, — сказал оратор. — Он старше и опытнее остальных, к тому же — наместник Ближней Галлии.
— А что насчет Октавиана?
— Октавиана предоставь мне. Но нужно будет дать ему совершенно исключительные почести, если мы хотим удержать его в нашем лагере.
— Разумно ли делать его столь могущественным? Однажды он повернется против нас, я уверен.
— Возможно, и повернется. Но с ним можно будет справиться позже: восхвалять, украсить — и поднять[156].
Такие безнравственные замечания Цицерон часто отпускал ради красного словца: удачная шутка, не более.
— Очень хорошо, — сказал Корнут. — Я должен это запомнить: восхвалять, украсить — и поднять.
