В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Глубокий острый вырез был обшит белыми круглыми камнями и ничуть не прикрывал грудь, наоборот, подчеркивал ложбинку между ними. Фиолетовая ткань с белыми разводами просвечивала соски и облегала тело, доставая лишь до середины бедра. Даже то платье, что мне шила Ланда не было таким откровенным. Я распустила волосы и взъерошила локоны, которые успели завиться. Так я хоть немного смогу прикрыть грудь.
– Прекрасно, – вымолвила Стоша, скрестив руки на груди, любуясь моим образом.
– Спасибо, – приклоняла я перед ней голову, чтобы вызвать еще большее доверие.
Гарпи засобиралась, складывая в коробку мази и склянки. Она стояла ко мне спиной, и рука потянулась к подсвечнику. Один рывок и у меня появится шанс сбежать. Я взглянула на окно. Первый рассветный луч прорезал темноту неба. Совсем скоро Дирам придет в покои и тогда неизвестно, когда представится такая возможность.
Свечи потухли, когда я резко схватила подсвечник со стола и сжала его двумя руками. С болью сглотнула образовавшийся в горле ком, размахнулась и зажмурилась.
Женщина подбежала к двери и выудила из кармана заветный ключ. Мое сердце колотилось в груди так сильно, что я едва не начала задыхаться. От страха и обиды хотелось завыть. Я сжала кулаки, пытаясь удержать гнев в узде. На пороге стоял гарпи.
Стоша даже не посмотрела на меня. Выбежала из комнаты и заперла за собой дверь. Я подошла к кровати и медленно присела, не в силах оторвать взгляд от деревянной двери. Сейчас она была единственной преградой на пути к побегу, на пути к былому счастью в красном замке.
"Белые волосы Дирама были сплетены в косу. Лицо открытое бледное, дерзкий взгляд красных глаз, поджатые губы. Свободная простая одежда и расслабленная поза. Он чувствовал свое превосходство и упивался им словно скумой. Разглядывал меня с нескрываемым вожделением. Я не успела оторваться от постели, чтобы подойти к нему, как его орган набух, приподнимая ткань штанов.
