В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Отвратительно! Я сразу почувствовала себя грязной, будто на меня вылили ушат помоев. Захотелось снова окунуться в ванну с теплой водой и смыть с себя этот приторный слащавый взгляд, возбуждающе блуждающий по моему телу.
– Ты прекрасна, – подошел он ко мне вплотную и облизнул свои губы, не сводя взгляда с моих.
Я знала, чего хотел Дирам. Знала, как ему угодить, но стояла на месте без движения. Все никак не могла заставить себя переступить через преграду, что выстроила между нами душа. Совсем не вовремя всплывали воспоминания о Кироне.
Оторвавшись от губ, тяжело дыша, Дирам крепко прижал меня к груди и начал покрывать шею страстными поцелуями. Я запрокинула голову назад и уставилась в потолок. Его наглые руки скользили под материей платья, бесстыдно ощупывая изгибы тела, и добирались до сосков. Сжимая их пальцами, он причинял мне боль.
Дирам повалил меня на кровать, раздвинул ноги и припал губами к бугорку. Я вцепилась в простыни, изображая страсть. Сама же зажмурила глаза, представляя, что это Кирон ласкает и терзает мое естество. Только так смогла справиться с отвращением. Самообман помогал вжиться в роль любящей женщины.
Он отстранился, и я ощутила облегчение. Открыла глаза и посмотрела на мужчину. Красные глаза были затуманены страстью. Он попятился назад, нащупал стул и присел на него.
– Я хорошо помню тот день, когда ты танцевала для шантаи в лесу. Станцуй для меня сейчас, Нирель.
