В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
– Здесь нет музыки, – поднялась я с кровати и почувствовала головокружение. Схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть и сделала глубокий вдох, чтобы поскорее прийти в себя. По взгляду Дирама я видела, что мой недуг не станет оправданием отказа и не вызовет жалость. Лучше подчиниться, поскорее исполнить его прихоть и, наконец, вернуть сына, чтобы больше никогда не отпускать его от себя.
– Я напою, – улыбнулся он и запел знакомую каждому жителю Инфернума мелодию. Я знала, почему он выбрал именно ее. Вновь испытывал меня на прочность.
Я двинулась вперед, плавно приближаясь к стулу, на котором восседал Дирам, будто на троне. Он пожирал меня подернутым пеленой страсти взглядом. Стало жутко страшно от того, что будет дальше, что будет, когда я закончу танец. Все тело трясло, а ноги подкашивались. Я сама не понимала, что делаю и как двигаюсь.
"Когда альва перестал напевать мелодию, я была слишком близко к нему. Он протянул руку и коснулся моего бедра, задирая ткань платья до талии.
Он озверел в своих ласках, терзая мою кожу до боли. Он едва не рычал, когда остервенело разрывал на мне платье.
