В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Он излился в меня бурно и громко, будто только что одержал победу над целым войском шантаи и радовался победе. Обмяк на моей спине, облизывая раны языком. Потом подхватил меня на руки и понес в уборную. Уложил в прохладную ванную и протянул кусок мыла.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он будничным тоном, словно ничего не случилось.
– Хорошо, – шепнула я. Нельзя падать духом. Я прошла через это. Осталось совсем немного и сын будет рядом со мной.
– Моя девочка, – заурчал он мне на ухо, – я так тебя люблю, моя Нирель.
– Когда ты приведешь Келеара?
– Сейчас схожу за ним. А ты купайся, одевайся и ложись в постель. Я принесу горячей еды и отвар.
Покидая уборную, Дирам обернулся, улыбнулся и сказал:
– Ты мне нравишься такой. Отныне ты будешь проделывать это со мной каждый вечер.
Я задержала дыхание и погрузилась с головой под воду, чтобы альва не увидел хлынувших из глаз слез.
Глава 28
Кирон"
"Я проснулся среди ночи от криков, доносящихся за дверью из коридора. Быстро повязал на пояс шкуру и вышел из покоев. Я ожидал чего угодно, но не того, что довелось увидеть. Раилда вцепилась в волосы Сайли мертвой хваткой и осыпала ее ругательствами. Та отбивалась, как могла, размахивая руками, но дочь Аскорна озверела. Не думал, что женщины альвы могут быть такими агрессивными по отношению к своей расе.
Тулек смотрел на драку со стороны, прислонившись спиной к стене, и ухмылялся, даже не думая вмешиваться.
– Разошлись! – закричал я. Женщины застыли, уставившись на меня во все глаза. – Что происходит?! – я подошел к ним, схватил Раилду за руку и оттащил ее от Сайли, которая обливалась слезами. – Тулек! – воззвал я к разуму советника.
