В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Я сделал все, чтобы ничто не напоминало о плене Кротуса и Нирель начала приходить в себя, улыбаться, выходить из покоев, а иногда даже смеяться над шутками Тулека."
"Мне не терпелось сделать ей предложение и тем самым укрепить нашу любовь. В тайне готовился к церемонии, продумывая ее до мелочей. Пришлось отказаться от обряда похищения и установить цветок в саду, а не в лесу. Все жители Маскулайна, кроме Нирель, знали о моих планах. Я боялся лишь того, что она откажет мне на глазах горожан и Ланды, которую я пригласил на торжество, но опасения были напрасны.
Я с волнением, но улыбкой на лице подошел к стальному цветку и коснулся лепестка. Он медленно раскрылся, обнажая передо мной самое прекрасное создание во всем Оливиуме – мою Нирель в удивительном платье в тон цветка. Ее золотистые волосы были собраны в невообразимую прическу, а изумрудные глаза сияли. Тулек приподнес мне витиеватый убор, напоминающий сплетение растений, усыпанный драгоценными камнями – подарок Аскорна.
Нирель приклонилась, и я возложил венец на ее голову. Она заглянула в мои глаза и прошептала:
– Мой повелитель, обещаю хранить верность и любить своего мужа до конца своих дней.
Я подхватил ее на руки и усадил на трон в центре площади с фонтанами скумы. Народ приветствовал свою императрицу громкими авациями. Аскорн с семьей подняли кубки, и только Раилда отвела взгляд.
– Да здравствует императрица Нирель! Да здравствует император Кирон! – провозгласил Аскорн, и заиграла музыка.
Нирель необычайно подходил новый титул. Она держалась гордо и затмевала красотой любую женщину. Я же не сводил с нее глаз. Не мог нарадоваться тому, что она по праву стала моей.
Мы долго выслушивали пожелания пирующих гостей, и я мечтал о том, чтобы вечер поскорее подошел к концу, и мы могли уединиться в покоях. Я долго мечтал о близости, но все еще страшился ненароком обидеть Нирель. Она ничем не выдавала желания как можно скорее остаться со мной наедине и больше походила на неподвижную статую.
Вскоре Тулек объявил о том, что праздник подошел к концу и согласно обряду молодые должны уединиться. Я заметил, что кубок в руке Нирель задрожал. Наверное, все же поспешил со свадьбой. Думал, что ритуал позволит ей вступить в новую жизнь, оставляя прежнюю за спиной.
Слегка коснувшись ее плеча, я прошептал:
– Если хочешь, мы можем остаться.
