В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
Она сделала глоток, и поднялась из-за стола. Повернулась в мою сторону и облизнула губы.
– Неужели мой повелитель не хочет выполнить свой супружеский долг, и намерен лишить императрицу ночи любви? Согласно обряду, я должна решить, останусь в замке или нет. Ты уж постарайся, чтобы близость пришлась мне по душе, – она наклонилась и шепнула: – Сайли все мне рассказала.
Потом подмигнула, взяла меня за руку, и мы покинули пир. У входа во дворец я подхватил ее на руки и понес до покоев, с нежностью прижимая к себе.
Когда Нирель переступила порог покоев, я остался в коридоре, ожидая ее приглашения. Ходил взад вперед, волнуясь, будто перед решающим боем. Боялся, что она меня не позовет и в конце пути передумает. Что если ей вовсе не нужен этот союз? Вдруг я ошибся, и она перестала меня любить за то, что я вовремя не вытащил ее с сыном из кошмарного плена?
Я накалился до такой степени, что пробудил зверя.
Я запер за собой дверь и проводил ее к кровати. Зашел в уборную и поднял с пола лохань теплой воды, на поверхности которой плавали лепестки цветов, насыщая ее благоуханием. Поставил лохань у ног Нирель и с трепетом обхватил рукой голень одной ноги, медленно опуская ее в воду, затем погрузил вторую.
Руки невольно поднимались все выше, но я сдерживал порыв. Нельзя спешить. Нельзя пугать напором. Я наблюдал за реакцией Нирель на мои прикосновения. Она прикрыла глаза и откинула голову назад, приоткрыв рот. Ее дыхание участилось.
Я продолжил ласкать ее прелестные ножки, и не смог удержаться от того, чтобы не припасть губами.
Томная нега разливалась по телу от того, что я почувствовал отклик соблазнительного тела, страстно подающегося вперед навстречу наслаждению.
