В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
– Я люблю тебя больше жизни. Мое сердце принадлежит только тебе.
Она впилась в губы требовательным поцелуем и обвила мою шею руками. От сладости губ почти опьянел, не в силах насытиться вкусом. Язак проник внутрь ее рта, исследуя, завоевывая, подкрепляя свою право на обладание. Я обхватил ее талию и поднял Нирель с постели. Закружил в подобии танца под музыку, что доносилась из приоткрытого окна. Она оплела меня ногами, касаясь чревом моей сгорающей от желания плоти.
Я вновь уложил ее на кровать и навис сверху.
Нирель призывно увеличивала темп, исторгая громкие стоны. Она впивалась в мою спину ногтями и выдыхала слова любви, погружая меня в мир абсолютной страсти и наслаждения.
Член болезненно набух, и казалось, скоро взорвется от невероятной одержимости, доводящей до сумасшествия. Я не смог сдержать рычания, впиваясь губами в ее шею. Ласкал грудь и изгибы тела, опуская руку к трепещущему бугорку страсти. Начал двигаться внутри неистово быстро, приподнимаясь, открывая перед собой ее соблазнительные формы, ощупывая те участки лона, что остались без внимания.
Нирель уже кричала, хватая ртом воздух. А когда она выкрикнула мое имя, я излился в нее бурно и резко. Почувствовал небывалую легкость во всем теле. До дрожи прижал Нирель к себе и шептал, что никогда не отпущу.
И только когда огонь дикого вожделения утих, Нирель поднялась с кровати, взяла со стола нож и отрезала прядь своих волос. Открыла дверь и положила ее на порог, а потом обернулась, обворожительно улыбнулась и проговорила:
– Теперь я полностью принадлежу тебе, муж мой.
***
Волшебная брачная ночь разделила нашу жизнь напополам. Подвела черту, за которой осталась вся грязь и ужас того, что мы пережили. Она удвоила наше счастье, ведь через девять месяцев Нирель подарила мне дочь.
Когда я впервые взял ее на руки, то понял, что больше никогда не отпущу. Она была настоящей копией Нирель, а когда плакала, то свечи загорались во всем замке, пугая прислугу.
