В день, когда Нирель ушла в новый мир и больше не вернется, кажется, что я освобожден от ее тоскливого проклятья. Но страсть к ней, как болезнь, лишь сильнее разжигается, словно огонь из мрачного Империи Инфернум. Шантаи же наслаждается ее душой и телом за пределами Оливиума, и эта мысль все больше меня губит, как волчица во тьме, бесцельно рвущаясь к ней....
По щекам покатились слезы, но она не издала ни звука. Продолжала вгрызаться в нижнюю губу, не открывая глаз.
Ее упрямство раззадоривало. Я скользнул рукой по ее животу и окунул пальцы во влажную щель между ногами. Нагло, грубо, до упора. Она попыталась оттолкнуть меня, но я перехватил ее запястья. Перевязал их тканью сорочки у нее за спиной и снова набросился на желанное тело, неистово и остервенело ощупывая ее чрево. Толкнул ее на пол и пригвоздил своим весом. Она отвернула голову, и я был рад тому, что альва не смотрит мне в глаза.
Я провел рукой по белой коже и резко раздвинул ей ноги. Вперил взгляд в естество, ожидая увидеть нежный бутон, внутри которого захочется поскорее оказаться. Но меня ждало разочарование. Ее вместилище напоминало мертвый цветок с изорванными лепестками. Я содрогнулся от отвращения, представляя сколько мужчин побывало внутри Сайли.
Но сейчас мне нужна была замена. Теперь мне всегда будет нужна замена, хоть немного приближенная к идеалу прекрасной Нирель. Но как ее найти? Во всем Оливиуме не сыскать такой изысканной красоты!
– Дирам, остановись, – простонала Сайли. – Неужели тебе приятно брать женщину силой?
– Еще как! – рассмеялся я и грубо перевернул ее на живот. Подтянул к себе за бедра и отвесил шлепок по попе. Раздвинул ягодицы и направил член туда. Оказавшись в узком проходе, я, наконец, почувствовал толику удовольствия.
