В комнату внезапно наполнился свет огня, радостно плясавший над полом и стенами. Но что особенно поразило - это трепещущий розово-золотой шлейф в центре помещения. Одиноко лежал на коврике молодой мужчина в роскошных одеждах, его лицо мгновенно исказилось страстью и тупостью, словно он не был самим собой. Это место - царство огня, где любое вторжение неподвластенными вызывает кару от могущественного дракона....
— Вы и не будете править, лошадь поведу я с помощью веревки.
— Как скажете, — пробормотала я, и нашла взглядом симпатягу Вито, который делал вид, что меня не существует. Запугал бука-эньор бедного парня…
Позавтракав и сделав дела в кустах, я с помощью Гелла взобралась на лошадь, уселась в седле и взялась за поводья чисто формально, чтобы куда-то деть руки. Эньор, как и сказал, сам повел ее, используя накинутую на шею веревку.
У меня ужасно болели задница, спина и ноги после непривычной нагрузки, но в седле сидеть оказалось в десять раз удобнее, чем просто на спине лошади, так что я не страдала так, как вчера, да и с погодой больше повезло, и совсем не моросило.
Вот только вид оказался однообразным. Как въехали мы вчера в хвойный лес, так и ехали через него час, второй, третий... Сосновый бор чередовался с еловым, повсюду разросся мягкий мох, и вокруг висела торжественная, благоговейная тишина, словно не в лесу мы, а в храме.
— Дреафрад, — произнес эньор Гелл. — Древний лес, достояние Тоглуаны.
— Не могу с вами поспорить, потому что не помню, что видела, а что нет.
— Таких лесов в Тосвалии нет.
— Почему вы уверены, что я из Тосвалии?
— Я видел вас прежде.
Я чуть с лошади не упала, но, как оказалось, эньор преувеличивает.
— Да, видел, — задумчиво продолжил он. — Что-то в вашем лице мне знакомо. Какая же семья? Этренце? Глийи? Мармезе? Что-то откликается в памяти, эньора?
— Нет.
— Я выясню, из какой вы семьи.
— Зачем? Не вы ли в храме сказали, что прошлое перерожденного человека не имеет значения? Да и у ллары Эулы по вопросу перерождения твердая точка зрения: кем бы я ни была, я переродилась и для меня началась новая жизнь.
— Я слышу раздражение в вашем голосе... Если вы говорите правду, эньора, я буду рад помочь вам устроить новую жизнь в империи, как и велит мой долг, но если вы лжете, я об этом узнаю, и тогда… Правда откроется рано или поздно. Лучше расскажите все сейчас.
— Интересно, — протянула я, — вы начали подозревать меня сразу же, как только увидели в храме, или после того как я начала флиртовать с Вито?
— Сразу же, — отрезал Гелл и вдруг поднял руку, давая нам знак остановиться.
Я уловила неясный шум и напряглась; мужчины окружили меня. Шум приближался, но сколько бы я ни смотрела в сторону, откуда он раздавался, ничего не видела – то ли остроты зрения недостаточно, то ли я просто невнимательная.
