В темном подмосковном городке, где каждый шаг можно услышать и каждый шепот приводит в тревогу, Маркелов едет к клиенту по Баррикадной улице. Здесь сейф нуждается в взломе уже тридцать второй раз за неделю — а значит, внутри скрываются нечто потусторонне важно. Уже через пять минут Маркелова ожидает новый вызов в этой Империи смотрящих, где каждый житель готов ради денег сделать что угодно....
Маркелов осознавал, что опоздает всего-то на тысячную долю секунды и что спасти Чанышева способно только чудо. На него-то и следовало рассчитывать! Вскинув пистолет, Маркелов будто в замедленной съемке сначала отыскал заднее колесо мотоцикла, затем черную куртку пассажира и, чуть приподняв ствол, остановил ствол на черном шлеме. Плавно надавил на курок. Прозвучавшая очередь поглотила одиночный выстрел. Маркелов увидел, как мотоцикл, описав дугу, едва не зацепил грузовик. Пассажир мотоцикла мгновенно обмяк и начал заваливаться на бок.
Маркелов подбежал к Чанышеву. Из его шеи сильными толчками, пузырясь, вытекала темная кровь. Леонид Федорович был еще жив, но это были последние мгновения его бытия. Сознание уже не повелевало телом, а душа, покидая бренную оболочку, причиняла неимоверные страдания, заставляя подергиваться его конечности.
Маркелов увидел, как грузовик, скрипнув тормозами, остановился впереди метрах в тридцати, закрывая добрую половину проезжей части. Рядом притормозила «Газель», и из кабины вынырнул чей-то озороватый русый чуб.
— Его сбили, что ли?
Осознание чужой смерти пришло именно с этого вопроса. Маркелов вдруг увидел, что его руки перепачканы в крови. Он даже не осознал, в какой именно момент сунул оружие в карман пиджака.
Через несколько минут здесь будет милиция.
— Да, — сказал Маркелов первое, что смог, и, осторожно уложив голову бывшего сослуживца на асфальт, неторопливо направился к машине.
На проезжей части, создавая пробку, остановились три легковых автомобиля.
