Автор
Ночь поглотила город в густом тумане, а внутри теплого вагончика магазина Лида чувствовала себя как дома. Но даже здесь, за теплою дверью с лучистыми светильниками, битый день не давал заснуть: дождь бил по спине, шум ветра гремел в ушах и холод проникал сквозь порванный комбинезон....
Ты – гений, Гангут, ты просто гений. Я поражен твоим талантом.
– Да ладно, чего уж там, – очнулся наконец от спячки Гангут.
– Нет, я серьезно. Барабас в грош тебя не ставил, Архар тоже с тобой не считался, а ты показал всем, какой ты крутой. И как показал! Один только номер с мотоциклом чего стоил! Лихо, как на белом коне, с гусарским наскоком – тра-та-та, и враг в смятении! Ты стрелял или кто?
– Ну я, – с ложной скромностью потупился Гангут.
– Что там у тебя, «узи» было?
– Ага.
– Где взял?
– Да так, по случаю…
– И много у тебя таких стволов?
– Да есть еще.
– Покажешь?
– А зачем?
Гангут заподозрил неладное, но торжество самодовольства оказалось сильней инстинкта самосохранения.
– Дело такое, что ты человека убил. На мосту. Одного убил, другого ранил. Но ничего, если сдашь свой арсенал, тебе это зачтется. Мы с тебя и Остапа спишем, и адскую машинку. Ведь она же не взорвалась, правда?
– Нет, – просиял парень.
– Вот и я о том же. Если бы взорвалась, тогда тебе крышка, а так, считай, пронесло.
– Да знаю, – кивнул Гангут.
– «Узи» свой куда дел? – как бы невзначай спросил Потапов.
– Да в Тихонькую сбросил. Отстрелялся и сразу выбросил.
– Ну, молодца! Не часто в наше время с профи можно вот так запросто поговорить.
Михаил замолчал, глядя, как бандит в глубоком раздумье морщит свой неандертальский лоб. Когда Гангут принялся писать, он вышел из своего кабинета и отправился к Мухину. Леонид Сергеевич сидел за столом и что-то озадаченно строчил. Светильники под потолком не горели, листки освещала только настольная лампа.
– Мемуары пишете? – в шутку спросил Потапов.
– Пока только наброски, – в том же духе отозвался полковник.
– Мой тоже пишет.
