От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Империя включает форсаж»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
И с другой стороны ты один такой — не страшно?
— Конечно, страшно, — честно признался я, — но с другой стороны я себе потом не прощу того, что мог что-то сделать и не сделал.
— А радиация это опасно? — опять перескочила на другую тему Маринка.
— В малых дозах даже полезно, — ответил я, — мы все вообще-то живём в условиях естественного радиационного фона Земли, это от 5 до 20 микрорентген в час в зависимости от особенностей геологии. В нашем Горьком почти везде 15, лично замерял.
— А в Чернобыле сколько будет? Ну если она случится, конечно, авария?"
"— Тысяча, и не микро, а полных рентген, — уныло отвечал я. — А местами и под десять тысяч. Доза, которую человек переносит более-менее нормально, это 150–200 рентген, за всю жизнь столько мы от естественного фона набираем, а вот при превышении может возникнуть самое разное.
— Да, я слышала краем уха про аварию у нас в Сормове… лет семь назад это было.
— Ага, на ОКБМе, но там был очень облегчённый вариант, взорвался реактор в десятки раз меньший по объёмам по сравнению с чернобыльским.
— Так что будет с облучившимися-то?
— Плохо ты изучала гражданскую оборону в школе, — попенял ей я, — но ладно, слушай — лучевая болезнь будет. Если первой-второй степени, то возможно выздоровление, ну а третья и выше это почти гарантированная смерть в тяжёлых мучениях. Кожа краснеет и вздувается, волосы вылезают, внутренние органы потихоньку отказывают, страшное дело, в общем…
— Я не хочу, чтоб у меня волосы вылезали, — тихо сказала Марина. — Меня ж тогда никто любить не будет.
— Понимаешь, в чём дело, Мариночка — если у тебя начнётся лучевая болезнь, то выпадение волос, это будет самое последнее, что тебя взволнует… — ответил я, но, видя её похоронное настроение, поспешил добавить, — но мы же с тобой этого не допустим, верно?
Ответить она нам ничего не успела, потому что нас тормознул усатый украинский гаишник, притаившийся в кустах на обочине где-то возле города Конотопа. Остановился, чо, приготовился к беседе.
— Сержант Пилипчук, — нехотя козырнул мне гаишник, — ваши документы.
Протянул ему права и регистрацию без лишних слов, он мельком глянул туда, засунул всё это в карман и продолжил:
— Что же это вы нарушаете, Сергей Владимирович? — сказал он мне со скорбным выражением лица, — ай-яй-яй. Придётся дырку вам в правах сверлить.
Я заглушил мотор и вышел из машины.
— А что я нарушил, товарищ сержант? Чисто для справки озвучьте пожалуйста.
— Как что? Обгон по встречке в запрещённом месте, пункт 12.3 ПДД.
