От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
— Да никаких вопросов, пошли прогуляемся, — бодро отвечал Леонид и добавил, доставая пачку Беломора из кармана, — куришь?
— Не курю и тебе не советую — лучше уж водку пить, эффект примерно одинаковый, а вреда меньше, — прочитал я нотацию Быкову.
— Хорошо, я подумаю, — ответил он, на чём мы и закончили свой разговор.
Идти пришлось в самый низ, во двор, именно к тем декорациям, что мы видели только что.
— Блять, — немедленно заорал Леонид, не смущаясь присутствием дамы, — опять не закончили! И опять всё не так собрали — вот этот кусок (и он показал на фанеру с изображением чего-то средневекового) где должен быть? А вы его куда присобачили? Чтоб через пять минут поменяли!"
"— Ну ты крут! — восхищённо сообщил ему я, — я бы так не смог.
— Да ерунда, — ответил он, — у нас тут по-другому нельзя, уважать перестанут. О, а это Саня, привет, ты что тут делаешь?
Я присмотрелся и узнал Александра Филиппенко, он же должен играть дона Рэбу, вспомнил я.
— Привет, Лёня, — ответил он, — обживаюсь в декорациях, завтра же съёмки.
— Мой старый знакомый, Сергей. А с ним его невеста.
— Совет да любовь, — рассеянно пожелал нам счастья артист, — да, слышал такую фамилию… ты же другой фильм по Стругацким снимал, да?
— Не-не-не, — запротестовал я, — «Пикник» снимал Спилберг, а я только рядом постоял.
— Знаем-знаем мы, как ты там рядом стоял, — усмехнулся Филиппенко.
— А Румату у вас тут кто играет? — поспешил сменить тему я. — Я слышал, что поляка какого-то хотели позвать…
— Да, был такой вариант, поляк-каратист, но он сам собой отпал, теперь у нас на этом месте Ярмольник.
— Да вы чо? — не смог я сдержать своего удивления, — это который цыплёнок табака?
— Ну да, а что такого-то?
— Даже я бы лучше сыграл, — пробубнил я себе под нос, но это услышали и Быков, и Филиппенко.
— Короче так, — трубным голосом провозгласил Лёня, — чтоб через час всё было собрано и блестело. Приду проверю. Если блестеть не будет, все без премии останетесь в этом месяце.
Декораторы молча начали разбирать неправильно присоединённый кусок замка, а мы уже вчетвером (плюс Александр) вернулись в кабинет на втором этаже, где Леонид немедленно разлил коньяк по стаканам.
— Нене, — запротестовала Марина, — я коньяк не пью.
— У меня где-то Массандра завалялась, — ответил он ей, шаря в тумбочке стола. — Массандру будешь?
Марина кивнула, а там действительно обнаружилась бутылка с розовым содержимым, неполная правда.
