От сумасшедшего шарпеля и тюремщика (январь 1986 года, Сан-Квентин) — выходит некий Сергей Тамбовский. Но он не просто так перешел с острова каторвых в более ухоженный дом-интернат за преступления против государства: ему требуется больше места для творчества и дурачков, которые там ждут его. Так начинается новая жизнь в чужом мире — где залетные мысли возвращают к жизни забытые истории и где каждый шаг может стать страницей легенды....
Паспорта, конечно, проверила, но ни единого вопроса, почему у нас штампа из загса нет, не последовало — видимо, времена немного поменялись, за моральным обликом граждан следили уже не так строго.
— Ну вот, — сказал я Марине, закинув сумку с вещами в шкаф, — здесь кровать, там диван, выбирай, где спать будешь.
— Я подумаю до вечера, — отвечала она. — А сейчас поехали уже на киностудию, никогда не бывала в таких местах, очень хочется посмотреть.
Докатились до ворот Довженко буквально за десять минут, это и точно рядом оказалось.
— Здорово, — сказала Марина, крутя головой во все четыре стороны, во дворе как раз собирали декорации какого-то средневекового города. — Что-то историческое наверно снимают.
— Да, это скорее всего по Стругацким фильм снимают, по «Трудно быть богом», — вытащил я из своей головы план съёмок на Довженко в 86 году, — или по Жюлю Верну, этот, как его… Пятнадцатилетний капитан.
Быков обнаружился на втором этаже правого крыла в кабинете с лаконичной табличкой со своей фамилией. Он сидел в клубах табачного дыма и черкал что-то в тетрадочке, больше никого рядом не было.
— О, привет, — обрадовался он, увидев меня, — рад видеть. А это кто?
— Это Марина, моя невеста, — скромно ответил я, — едем к её родне в Припять, по дороге вот решили прогуляться по вашей столице.
— Когда свадьба? — поинтересовался Быков, вынимая из тумбочки стола коньяк.
— Этот вопрос находится в процессе обсуждения, — туманно ответил я, — вот после Припяти и определимся.
— Так, стоп, — вдруг что-то вспомнил Лёня, — мне надо отдать пару распоряжений по съёмкам, а потом я в полном вашем распоряжении.
— А что за съёмки-то, если не секрет? — спросил его я.
— Да какой там секрет — по книге Стругацких снимаем кино, туговато идёт что-то…
— Слушай, а говорили, что его какой-то немец должен был ставить? — задал я осторожный вопрос.
— Должен был, Фляйшнер какой-то… или Фляйшман, забыл уже… да сплыл весь этот немец — обнулили его и поставили меня, как заслуженного деятеля искусств.
— Ну поздравляю, чо… а можно мы с тобой вместе прогуляемся? Марина вот никогда на съёмочной площадке не бывала, ей очень интересно будет.
